Онлайн-библиотека книг
— Мечта, а не девушка! Но сегодня у вас, уважаемые граждане, есть возможность поговорить с мечтой, полюбоваться мечтой – и никто не будет вам мешать. Ну, мечтатели? Не упускайте свой шанс!
— Триста!
— Как-то несерьезно вы мечтаете, гражданин!
— Триста десять!
Съев еще ягодку, я поняла, что много платить за центаврианку не горят желанием. Цена так и колебалась в пределах трех сотен, пока кто-то не назвал цену в четыреста. Торг к тому времени стал немного вялым, и Рис продал девушку немолодому старшему. Под аплодисменты она прошлась по залу и заняла место подле «хозяина».
— А за сколько купили первую девушку? — полюбопытствовала я.
— За четыреста.
— Значит, я сегодня всех дороже? Не иначе как из-за синяка, — я перебросила волосы за спину и продемонстрировала мужчине свою «красоту». Если цента и покоробил мой вид, внешне он этого не показал. — Или потому, что я младшая и явно стою гораздо меньше других. Постояльцы развлекаются, придавая младшей больше ценности, чем старшим. Такой, знаете ли, особый, изощренный вид оскорбления.
Центаврианин резко вперил в меня взгляд.
Ага, наживка зашла. Пора забрасывать удочку…
Я издала кокетливый смешок:
— Извините, я не о вас, а, в общем, о ситуации. Из всех людских рас землян меньше всего любят, но я уже смирилась с этим.
Мой собеседник растерялся. Все шло по его плану, и по плану его приятеля (рогатого цвина, чтоб его!), пока я не стала вести себя странно. Это учтивого «чудесного юношу» и насторожило, и в его миндалевидных центаврианских глазах появилось обеспокоенное выражение.
— Я не очень понимаю вас, — осторожно проговорил цент."
"— Меня не нужно понимать, меня нужно кормить. Земляне – люди простые, и потребности у них простые. Еда, сон, деньги… Кстати, намекните моему кареглазому красавчику, так, якобы случайно, что я недовольна. Он потратил пятьсот п. е. на игру в аукцион, хотя мог бы перечислить мне эти деньги сразу на счет. И, кстати, я не вижу его в зале. Он нарочно не пришел? Чтобы поддразнить меня?
Лицо цента окаменело на пару мгновений, и вновь приняло обычное выражение.
— Передам, конечно, — мужчина справился с эмоциями и выдал еще одну дежурно-учтивую улыбку. — Нельзя допускать, чтобы такая милая дама, как вы, испытывала нужда.
