Соседка из соседней квартиры меня к себе позвала. Узнала.
С трудом конечно, но узнала. Чаю мне налила и рассказала, что в квартиру вселились почти сразу после моего отъезда. Оказывается, отец жилплощадь давно пропил и денег им был должен. А то, что мать ее на нас с братьями переписывала, уже никого не волновало.
Родственник кого-то из областной верхушки вселился туда. Все документы на руках имел, да и в наше время любую бумажку подделать можно. Соседка сказала, чтоб я с ними не связывалась, а то и прибить могут.
"
"Я и не думала связываться, только хотела документы увезти и фотографии, но как оказалось, их давно уже выкинули на свалку. Оставалась только одна надежда, что Андрей все же сможет найти наших братьев. А потом стало страшно, что я их даже и не помню. Лица, голоса. Все стерлось временем, как и лицо матери. Словно вижу образы, но черт у них нет. Все смазанное и затертое годами. Домой заскочила, чтоб душ принять и переодеться. Прорыдала, уткнувшись лбом в потрескавшийся кафель. Оказывается, да, оставалась там частичка меня, и сейчас я ее болезненно хоронила вместе с квартирой, где жила моя мама, и с воспоминаниями, которые принадлежали только мне.
Как ниточка с братьями оборвалась. Надежда их найти таяла на глазах. Не смогла я дома остаться. В кровать легла, а сна нет. Совсем. Обратно в больницу поехала.
* * *Наталья Владимировна все же домой ушла, а то точно бы выгнала, так как вернулась я еще ""краше"" прежнего — с глазами, опухшими от слез.
Обошла палаты, вроде новеньких нет, кроме девочки детдомовской, которую утром привезли.
Вроде как с дерева упала. Дикая. Никого к себе не подпускает. Ее Леонид Артемович, наш второй хирург, осмотрел с горем пополам, но никаких серьезных повреждений не нашел. Оставил на пару дней понаблюдать, чтобы сотрясения не обнаружилось — головой она ударилась сильно и на тошноту жаловалась.
Мне оставалось только проверять, как она там, и, если что, дать анальгетик. У тяжелых без изменений, а к тому мальчику тетка приехала.
Дежурить осталась.
Я в ординаторскую зашла, чайник поставила, конфеты достала из сумочки. Медсестры тут же налетели: кто-то пирожки, кто-то бутерброды, яблоки.
Санитар бутылку коньяка притащил.
— Что за ночная без бухла, девочки? Пока кикиморы нет — можно разгуляться.
— Смотри, утром придет нежданно-негаданно, и будешь ты потом не санитаром, а дворником, Коля.
— Ну, конспирация, девочки. Я коньячок в бутылку из-под пепси перелью. Тащите стаканы.
