— Да я вообще патриот, Макс. Удивлен?
Он приблизился вплотную и мы крепко обнялись — так уж повелось, что встречались мы, в основном, во время очередной дряни, через которую нас настойчиво протаскивала жизнь, стремясь уткнуть носом в грязь и поставить на колени. Слишком уж не нравился ей наш тандем, — а может, наоборот, пробуждал нездоровый азарт — сломать, уничтожить, разрушить. Ведь сильный противник всегда интереснее…
Макс осмотрел меня, изображая из себя заботливую мамочку, повертел лицо в одну сторону, в другую, и убедившись, что на мне нет синяков и ссадин, довольно хмыкнул:
— О-о-о, наша милиция нас бережет… Это за особые заслуги, я так понимаю.
Я прищурил глаза и слегка улыбнувшись,
— Тебе еще, может, коленки показать? Зеленку прихватил?
— Моя любящая братская душа к такому пока не готова.
— К моим спущенным брюкам?
— Граф, бл****, да ты тот еще извращенец.
— Братьев не выбирают, так что придется терпеть. Смирись. А вообще пора думать, как отсюда выбираться.
— Выберемся… не впервой же.
— Макс, ты домой звонил? Как там Карина с Дариной?
— Не волнуйся, в порядке они… Скоро сам лично проверишь, — мне показалось, что он немного помедлил с ответом, но сразу же перевел разговор на другую тему. Рассказал о сделке со Львом, все расклады по продаже алкоголя и что как раз подходящий момент начать Ахмеду кислород перекрывать.
Через несколько минут дверь отворилась и в кабинет вошла Настя. Она скрестила руки на груди, сжимая в них бордовую папку и уверенным шагом приближаясь к столу.
— Ну что же… у меня для вас несколько новостей. С какой начать?
Макс проследил за ней взглядом, а потом, посмотрев на меня и кивая в сторону Насти, выдал:
— Андрей, я так понимаю, на тебе теперь должок?
— Ты же знаешь, что должниками я обычно себя окружаю.
— О, узнаю своего брата. Ни одного прямого ответа. Дипломат чертов, — Макс театрально закатил глаза, — я лучше у девушки спрошу. Анастасия, этот мужчина Вам точно ничего не должен? А то с этими Вороновыми только свяжись…
Настя улыбнулась, наблюдая за нашим диалогом, и, придав своему лицу максмальной серьезности, ответила:
— Ну что вы, Максим Савельевич… О связи с Вороновым мне жалеть не приходилось, скорее наоборот… — она задержала на мне свой взгляд, смотрела, не моргая, словно искала в моих глазах ответ, не зная, захочет ли его услышать.
Я взял в руки стул и, поставив его рядом с Настей, жестом пригласил ее присесть.
