Онлайн-библиотека книг
Да так, что побежал доложить доктору.
Сергей Николаевич решил, что следовало обойтись десятью граммами.
– Что за чушь, Парфен, – ласково сказал доктор.
– Вот те хрест, Николаич, – ответил дворник, он же сторож, истово перекрестившись. – Он это, он… Как не знать.
– Он, говоришь… И где же он теперь?
– Так и лежит у ворот…
Смысл происходящего наконец дошел до сознания Успенского. Весь дикий и невозможный смысл. Во всей полноте.
– Как у ворот? – проговорил он.
– Как есть, – доложил дворник. – Тяжелый, мне не совладать.
Доктор крикнул санитаров и, забыв пальто, выбежал на улицу.
На сугробе около калитки, привалившись, лежал человек в тулупе и овчинной шапке. Сергей Николаевич упал на колени и сдернул шапку.
– Боже милостивый, – проговорил он, как убежденный атеист.
В небо, светлевшее утром, смотрели пустые глаза. Человек был жив. Но и только.
– Несите скорее! – крикнул доктор подоспевшим санитарам.
Те бережно подхватил тело.
– Куды ж вперед ногами, ироды! – возмущался Парфен.
Доктор Успенский шел за санитарами и мучительно думал: как ему поступить? В таком состоянии может наделать ошибок. Нет, нельзя лезть с лечением вот так сразу, надо разобраться, понять… Надо обождать хотя бы до завтра. А пока накормить, положить в отдельную палату и дать полный покой.
47Тревогу, охватившую Сергея Эрастовича, трудно описать. Только пережить. А лучше не знать никогда. Собрав всю силу воли без остатка, краем глаза он заметил ухмылочку Лебедева.
– Позволите открыть? – осведомился Ванзаров.
В почтительности тоже слышалась издевка.
– Давно пора, – строго сказал директор. – Нечего тянуть.
Лебедев откинул простыню. Как обычный человек, нечасто имеющий дело с трупами, Сергей Эрастович невольно зажмурился. Жмурился он недолго. Заставил себя открыть глаза. И увидел мертвое лицо. Простыня милосердно скрывала шею.
– Кто это? – вырвалось у него.
– Не могу знать, – ответил Ванзаров.
– Я спрашиваю: что это значит? – растерянно и злобно вскрикнул Зволянский.
