Онлайн-библиотека книг
Подошел Курочкин, доложил, что обыск закончен: квартира небольшая, даже кухни не имеется. Перетряхнули снизу доверху. Осталось только снять полы. Ванзаров не стал наносить урон жилищу, попросил позвать всех филеров. Агенты собрались, ожидая дальнейших приказаний."
"– Господа, – начал Ванзаров. Будто слова подбирал с трудом. – Господа… При осмотре одежды погибшего были найдены деньги. Вы видите их на столе. По правилам, они должны храниться до завершения дела, а затем переданы родственникам погибшего. Пристав оформил несчастный случай по неосторожности.
Курочкин мотнул головой:
– Не имеется. Его личное дело прекрасно помню: ни живых родителей, ни братьев… Один он.
– В таком случае возникает непростой вопрос: деньги принадлежат человеку, который оставил сиротами мальчиков и вдову без копейки. Ей не на что похоронить мужа… Закон молчит. Что скажете, господа?
Филеры обменялись взглядами. Никто не проронил ни слова.
– Поддерживаем, Родион Георгиевич, – за всех ответил Курочкин.
Ванзаров обернулся к Лебедеву.
– За справедливость, – сдержанно ответил криминалист. – Хоть поляки добра не помнят, считают, что им все должны, но… Но тут особый случай: дети…
– Благодарю, господа. За то… За то, что не очерствели душой, – сказал Ванзаров. – Всю ответственность за возможные последствия заранее беру на себя.
Он мог бы добавить, что в полицейской службе закон всему голова, но порой бывает, что справедливость и милосердие важнее закона.
– Аполлон Григорьевич, вы справитесь лучше нас. Найдете нужные слова… Утешите. Только не слишком увлекайтесь, она все же вдова. Тело Збышека отправлено в Обуховскую. Если проводите вдову в больницу, заодно сможете выполнить чрезвычайно важное дело, о котором не забыли и чрезвычайно хотите его закончить.
Попавшись так, что отказать невозможно, Лебедев изобразил кривую улыбку.
– Слушаюсь, ваше благородие, – сказал он, подхватывая походный саквояж. – Давно так весело не справлял праздник…
Отдав Курочкину необходимые распоряжения, Ванзаров глянул на карманные часы. Было достаточно поздно, чтобы начальство потеряло терпение окончательно.
