Лабиринт Ванзарова

– Тот, кто пришел ночью, сказал, что от Чухонцева?

Она тихонько кивнула.

– Вы узнали его?

Вдова молитвенно сложила руки.

– Родион Георгиевич, клянусь… Спасением души клянусь… Никогда его не видела… Так испугалась, когда он ввалился и стал требовать альбом, что себя не помню… Закатал меня в скатерть… Простите, Родион Георгиевич… Что мне теперь делать?

Глазки ее были так хороши и наивны, как бывают хороши глазки, умытые слезами. Мужское сердце не могло устоять. Обычное – да, но выкованное из стали осталось бесчувственным.

– Перед визитом господина в шинели у вас были гости. Кого привезла Клубкова?

Мадам Морозова раскрыла ротик, чтобы соврать, но не смогла.

– Вы что, сквозь стены видите? – спросила она.

– Жду ответ.

– Ариадна приехала с каким-то поляком, называла его пан Франек… Сказала, что модный спирит. Он ничего не смог показать… Только карточные фокусы.

– Пан Франек не показался вам знакомым?

– Он, – Полина Витальевна запнулась, – похож на Стефана Самбора. Я подумала… Ариадна сказала, что это случайность.

Поляки все на одно лицо.

Аполлон Григорьевич пробурчал нечто научное о сходстве рас. Чего лучше не знать.

– Ваш муж обещал оплатить сеанс Самбора потому, что перестал верить Чухонцеву, – сказал Ванзаров. – Посчитал, что модный спирит покажет, как выходить в четвертое измерение. Чухонцев тоже должен был оказаться на сеансе?

Полина Витальевна помотала растрепанной головой. Довольно милой…

– Алексею Николаевичу надоел самоучка, как он называл Чухонцева. Хотел ознакомиться с настоящим медиумом.

Тем более из Варшавы. Готов был оплатить, если Самбор придет к нам в дом и покажет, на что способен… Рейс договорилась с Самбором, Клубкова обещала помогать… Я была уверена, что все получится… Когда увидела Алексея Николаевича мертвым… В общем, не стала менять планы. Мне были нужны деньги, чтобы заплатить Самбору… Пыталась подкупить Хомейко, чтобы не лез… Открыла магазин, где вы меня поймали… Родион Георгиевич, что теперь будет?

– Где живет Чухонцев?

Мадам Морозова назвала дом на углу Казанской улицы и Столярного переулка.

Заверила, что много лет не съезжал с квартиры. Родственник оплачивал.

– Родион Георгиевич, как же теперь со мной?"

"– Решать приставу Хомейко, – ответил он. – Сочтет, что скрыли важные сведения, или пожалеет.

– А вы за меня замолвите словечко?

Глазки вдовы обещали так много и так откровенно, словно в волшебном зеркале. Только Ванзарову ничего не было нужно. Во всяком случае, из того, что могла предложить Полина Витальевна.