Лабиринт Ванзарова

 – Так где же ваше гадание, Родион Георгиевич?

– Настал ему черед… Кто же этот никому не известный гипнотизер, который не только устроил нынешние события, но и пытался убить Александра Ильича в конце октября? Кто стоял за всеми событиями в доме господина Иртемьева? Кто был настоящей машиной страха?

Адель Ионовна смотрела в зеркальце. Губы чуть изменились улыбкой.

– Кто же этот человек?"

"– Господин Иртемьев разгадал невероятный талант дочери. Он понял вашу силу и тщательно скрывал. Иона Денисович называл вас в шутку «машиной страха», не так ли, Адель Ионовна?

Она любовалась собой в зеркало.

– Спросите у папеньки на спиритическом сеансе.

– Незачем, я знаю точно, – ответил Ванзаров.

– Неужели логика угадала?

– Указала, – поправил он. – Кто мог научить Прасковью Ладо вашим манерам так, чтобы полковник поверил? Кто мог впустить в вашу квартиру Самбора, разрешить Почтовому недолго держать там Охчинского? Кто мог быть на зимней даче Александра Ильича, куда привозили Охчинского для опытов? Кто мог сообщить Клубковой, где поселят Самбора? Кто рассказал Почтовому об изобретении Котта? Кто мог посоветовать пригласить на сеанс доктора Охчинского, который никогда не разоблачал спиритизм?

Зеркальце было отложено.

Адель Ионовна нахмурилась.

– При чем тут я? Это все муж…

– Я так думал, заставляя себя так думать, заглушал логику чувствами, – ответил Ванзаров. – Пока не заметил крохотную ошибку, которая была на виду.

– Какую же?

– Когда в сыске вы делились своими переживаниями о моем аресте, назвали Прасковью Ладо настоящим именем.

Откуда узнали его? Если предположить, что Александр Ильич по какой-то невероятной причине показал вам протокол, то вы должны были назвать ее Ариадной Клубковой. Но вы произнесли: Прасковья Ладо. Каким образом жена шефа политической полиции знает разыскиваемого революционера-боевика? Простой вывод: Прасковья Ладо и Филипп Почтовый – ваши подручные. Начиная с октябрьских событий. И намного раньше. Ну и наконец главное: вы пытались меня загипнотизировать. Дважды. Я чувствовал, но принял гипнотизм за иное. Ошибка дорого мне стоила.

– Вы сильный человек, Родион Георгиевич…

Он отдал легкий поклон.

– До ваших талантов мне далеко. Вы не пожалели собственного отца. Не говоря о прочих погибших. Позвольте спросить: зачем вам это? Зачем?

– Скука, – она улыбнулась. – Скука и желание свободы. Каторжанин, как вы его называли, меня разгадал. И глубоко понял мои желания. Увидел меня настоящую. Не эту аристократическую куклу, а воительницу.