Лабутены для Золушки

Они не отреагировали, только один ответил едва заметным кивком в сторону, где прохаживались вдоль красно-белой ленты люди в штатском, но с повадками полицейских. Они внимательно наблюдали за обстановкой вокруг и сканировали лица зевак.

– Позвольте предложить вам трансфер до гостиницы, – сказал Фуке. – Ну, или до того места, которое вы назовете. Но, полагаю, прогулку по Ницце лучше все-таки отложить.

– Да, – обернулась к нему Кира. – Отвезите, пожалуйста.

Смешно привстав на цыпочки, Фуке замахал вытянутой вверх рукой.

За спиной у муниципального служащего мигом появились два крепко сбитых мужчины в строгих костюмах, и с галстуками. Фуке обернулся к ним и бросил что-то вполголоса.

В следующую секунду они переставили столбики, державшие заградительную ленту, и в образовавшийся зазор задом на тротуар въехал огромный черный «Кадиллак». Фуке жестом пригласил Киру с Андреем в машину. Не дожидаясь, пока кто-нибудь из кавалеров откроет для нее дверь, Кира сама дернула ручку. Усаживаясь в просторный салон, она вдруг выхватила в людской толчее знакомое лицо.

Застыла на мгновение, поискала взглядом. Точно! Тот самый африканец – Мадиба, на этот раз в легком светлом дорогом костюме! Он стоял, облокотившись на такой же огромный лимузин с наглухо затонированными стеклами, и глядя куда-то в сторону, как будто рассеянным, лишенным эмоций, взглядом. Его присутствие здесь не добавляло происходящему ясности. Но интуиция подсказывала Кире, что говорить о нем с Фуке не стоит. Будто случайно повернув голову, Мадиба мазнул взглядом по Кире с Андреем, по Фуке и двум его помощникам. И это был не случайный взгляд, нет… Это был взгляд профессионала оперативной работы.

Кира плюхнулась на мягкое сиденье «Кадиллака», подвинулась, уступая место Андрею. Дверца за ними захлопнулась. Помощники Фуке легкой трусцой бросились в сторону перекрестка. Сам он устроился на пассажирском сиденье возле водителя, и машина осторожно покатилась мимо наставленных в упор объективов фото- и телекамер.

– Вам, конечно, понадобится немало сил, чтобы перенести тяготы известности, мадемуазель Быстрова!

Фуке произнес это своим обычным тоном балагура, в котором Кире теперь слышались наигранные нотки.

Не вязался этот образ ни с «Кадиллаком», ни с расторопными парнями, которым Фуке буднично отдавал распоряжения, и которые их с привычной готовностью выполняли.

– Но пусть это временное неудобство не станет для вас решающим аргументом, когда вы будете рассматривать мое… наше предложение.