Лабутены для Золушки

Водил он отменно, умело маневрируя, и мастерски выдерживая среднюю скорость: по запруженным улицам машина шла плавно, без торможений и резких ускорений.

– Как вы смогли меня найти? – спросила Кира. – Я имею в виду, найти тот дом…

Вначале она подумала, что Мадиба не хочет отвечать. Но он ответил.

– В джунглях мы по запаху чуем зверя за километр. И человека тоже…

Разговор завязался и это был добрый знак.

– Вы хорошо знаете Ниццу. Но ведь вы же тут не живете? – попыталась она закрепить успех.

Снова помедлив, африканец неопределенно пожал плечами.

– А вообще, где ваш дом?

Однако, так далеко разговорчивость Мадиба не распространялась.

– Простите, но об этом вам лучше спросить у господина Бонгани.

– А это кто? – удивилась Кира.

– Мой начальник. На Бале цветов мы сопровождали господина Афолаби. Помните?

Кира из вежливости кивнула. На самом деле, она тогда не запомнила телохранителей ВИП-африканца. И сейчас видела в сопровождающем только своего спасителя, вырвавшего ее из лап похитителей.

– А почему в новостях сообщили, что я сама убежала от бандитов? – продолжала интересоваться она.

– А об этом лучше спросить у журналистов, – холодно ответил Мадиба.

Кира все поняла. Дальше ехали молча.

Как только выехали за город, «Ситроен» прибавил скорость. Сзади пристроился массивный черный джип. Вскоре, миновав несколько развилок, машины свернули вглубь побережья.

За деревьями, тянувшимися по обочине, вспыхнули ослепительные блики.

Присмотревшись, Кира разглядела дирижабль с зеркальной поверхностью. Машины подъехали к воротам небольшого частного аэропорта. Ворота отворились, «Ситроен» с джипом покатили к дирижаблю прямиком по разлинованной бетонке. На ее дальнем краю красовались несколько небольших самолетов и двухместный вертолет. Центр аэродрома – и, казалось, основательная часть небесной сферы – были отведены под дирижабль. Он висел у причальной мачты, принайтованный к ней толстыми канатами. Вблизи его огромное зеркальное тело, мерно покачивающееся на ветру, как корабль на волнах, представляло совершенно фантастическое зрелище: на зеркальной поверхности причудливым образом отражались небо и бетон, деревья и самолеты – одно перетекало в другое, распадалось на части и снова собиралось в фокус, рождая у Киры фантазии о невидимом живописце-волшебнике, рисующем свои чудесные миры поверх наскучившей ему реальности.