Лабутены для Золушки

В гнусной харчевне «Саванна». Эту чушь нес некий Нгвама – такой же любитель Юки, как ты…

Гигант взревел, выставив в обличающем жесте толстый черный палец.

– Так это ты распорол мне лицо бутылкой?! Я сразу увидел, что твоя рожа мне знакома! Но теперь ты никуда не уйдешь, – перескочить стойку с такой тушей он не мог и бросился к дверце.

Надо было быстро смываться. Антуан, не проявляя поспешности, направился к двери. Он не заметил, как дремавший на стуле белый, с длинными волосами вокруг испитого морщинистого лица, вытянул в проход длинную ногу, подлавливая его шаг.

Антуан споткнулся и непременно растянулся бы посреди этого гнусного кабака, но в последний момент успел ухватиться за край стола, и с трудом удержал равновесие.

– Ой! – поднимаясь, произнес длинноволосый, и заступил ему дорогу, демонстрируя нависающее над брючным ремнем пивное брюшко. – Вы сделали мне больно, мсье…

Судя по всему, он играл здесь роль провокатора, начинающего драки. Сзади уже спешил бармен, успевший вооружиться бейсбольной битой.

Слева, гадко улыбаясь, приближался какой-то смуглый полукровка с пустой бутылкой в руке.

Обстановка накалялась. В такую минуту человеку нужна поддержка друзей, желательно проверенных Легионом. Как, например, Симон, с которым они много лет назад разрулили подобную ситуацию в полном арабами баре, да и потом много раз выходили победителями из самых крутых переделок. Но Симон ушел. К тому же он уже не считал себя его другом. Как и все остальные завсегдатаи «Колодца», которые с кривыми ухмылками следили за развитием событий.

И ни в одном взгляде Антуан не встречал сочувствия: собравшиеся здесь явно объединялись не по цвету кожи, и не по роду занятий, а по дурным привычкам и криминальным наклонностям.

Хорошо, что один друг у него все же был. Причем верный, надежный и безотказный. Антуан быстро сунул руку в карман и тут же вынул ее обратно, но уже с зажатым в кулаке «Корсиканцем» – прекрасным ускорителем любой драки.

Четко щелкнула пружина, выбрасывая узкий стилетный клинок, не предназначенный для того, чтобы резать колбасу или намазывать масло на бутерброд. В твердой руке бывшего легионера было зажато опасное оружие, призванное наносить колющие, плохо заживающие раны. Ухмылки на лицах зрителей исчезли, хотя у главных фигур развивающегося действа не хватило ума, чтобы немедленно изменить свои планы. Может, они просто не успели въехать в ситуацию.