Лабутены для Золушки

Тебе придется пить его лет пять. Может, семь.

– Да, давайте, – согласился Антуан. – Мне без сахара.

Инспектор поднялся, набрал в кофемашине два картонных стаканчика, подал один задержанному, он пригубил горячий, черный, как кожа Нгвамы, напиток. И ощутил под ложечкой сосущую пустоту. Так бывало не раз – какая-нибудь мелочь, внешний толчок, неожиданно наталкивали Антуана на важную, нередко спасительную мысль. Вот и сейчас… Кофе горчил, но был, в общем-то, сносным. Однако, тут в самую душу проникло отчетливое понимание, что это лучший кофе на долгие годы вперед, что после беседы в полицейском участке его никуда не отпустят – впереди тюрьма! И все его существо принялось сопротивляться такому финалу.

Нужно попытаться изменить дальнейшую траекторию своего движения из этой промежуточной точки, где он прикован одной рукой к трубе отопления. Но как это сделать? Он отпил еще кофе. И спасительная мысль пришла. Вот только была ли она действительно спасительной? Неизвестно. Но других все равно не было.

– Допивай, Вильре! – по-свойски сказал инспектор. – Сейчас отправим тебя в камеру предварительного задержания, отдохнешь, а завтра тобой займется дознаватель…

– Знаете что, офицер, я бы хотел встретиться с представителем французской разведки. У меня есть информация государственной важности! – как можно уверенней сказал Антуан, отставляя пустой стаканчик. – Я много лет провел в Африке, и мне есть что сказать моим бывшим боссам…

В помещении повисла тишина – такие заявления звучали здесь нечасто.

И вполне может быть, что этот легионер говорит правду. Протоколист переглянулся со стоящим у двери конвоиром. Инспектор поставил стаканчик с кофе на специальную подставку в виде смешной бульдожьей морды.

– Уверен? – только и спросил он.

– Да. Думаю, им будет интересно. А мне этот интерес может пойти на пользу. Да и вам тоже. – Он подмигнул инспектору.

Тот немного подумал.

– Этот притон в «Колодце» давно сидит у меня в печенках, – наконец сказал он. – А проклятая толерантность связывает по рукам и ногам.

Я очень рад, что ты показал этим наглецам – у толерантности есть пределы!

– Приглашайте, буду повторять такие уроки, – еще раз усмехнулся Антуан.

– Ты мне нравишься, думаю, что ты не привык зря болтать языком. Сейчас я позвоню. Лучше пусть наши шпионы зря растрясут свои жиры, чем меня обвинят в укрывательстве важной для государства информации!

Инспектор вышел, а Антуан прислонился к стене и задремал. Но ненадолго.