Ладанка Жанны д'Арк

– Благодарю вас! – произнесла я в тон старухе. – Вы оказали мне большую честь. А теперь позвольте мне пройти в ванную."

"– Я не возражаю! – и она милостиво махнула рукой, как царственная особа, снисходящая до своих подданных.

Вечером хрустальная подвеска случайно попалась мне на глаза, и я подумала, что нужно хоть конфет купить Пульхерии Львовне. Она ко мне со всей душой… кажется, сказала, что любит «Мишек». Наверное, это «Мишка косолапый». Заодно, если у нее будет просветление, попытаюсь расспросить ее про Станишевского.

Если это тот самый адвокат, составлявший завещание, которое ищет Лилиана для своего, как она выразилась, «близкого человека»… Да, бывают, конечно, в жизни совпадения, но не так часто.

Словом, вокруг что-то происходит, меня против моей воли втянули в какие-то события… опасные, но интересные.

И знаете что? Мне это нравится. Потому что вся моя жизнь до этого была… ну не то что скучной, а какой-то пустой, незначительной. Ничего со мной не происходило. Ни любви страстной не случилось, ни денег с неба не свалилось, ни работы интересной не предвиделось.

Замуж тоже никто не звал, да кому я нужна-то? Мне двадцать восемь лет, и еще лет десять можно вот так проболтаться, а потом что? Та же скучная работа. То же одиночество. Ну такого, как Лешка, я запросто найду, да только зачем мне еще один урод?

И, если честно, замуж я не хочу, ведь я понятия не имею, как люди живут семьей – мама, папа, дети. Вот детей я точно не хочу! Как вспомню свое детство… нет уж, если не можешь ребенку обеспечить нормальную жизнь, так нечего и рожать.

Не хочу быть похожей на свою мамашу-кукушку, которая родила и бросила чуть не грудного ребенка, а потом больше двадцати лет обо мне не вспоминала. Нормальному человеку такое и представить невозможно.

Да, но кто тут нормальный-то? Моя злыдня-тетка? Или та соседка, которая двенадцатилетней девчонке, и так жизнью обиженной, решила открыть глаза на происхождение, хотя никто ее об этом не просил? Кстати, после моего побега, когда тетка дала ей в нос, соседка перестала называть ее святой женщиной и, подкараулив как-то меня во дворе, выдала, что тетка потому не сдала меня в детдом, что боялась общественного мнения, проще говоря, сплетен.

У нее, дескать, в ее организации положение довольно высокое, а тут будет такое пятно на репутации.

Последние слова соседка кричала мне вслед, потому что я послала ее матом и ушла. Больше я с ней не разговаривала, даже не здоровалась, хватило уже.