Прямо передо мной, кривя озверелое, изуродованное багровыми полосами лицо, стоял вчерашний не добитый Чужаком варяг. На сей раз он не отважился связываться с нами один на один – скалились вокруг хищными улыбками вооруженные холопы. Почти все – славяне.
– Назад! – крикнул я, отступая и пытаясь захлопнуть дверь, однако нападающие оказались проворнее – оттеснили меня в сторону, ввалились внутрь. Мы тоже не пальцем деланные – повоевали уже. Ловко сомкнулись спинами, ощерились оружием, попятились к стене. Возле меня оказалась Беляна.
Ее короткие вдовьи волосы разлетелись по плечам, в руке поблескивало узкое лезвие одного из Лисьих ножей.
Кому глупая драка по сердцу? Лишь дурням и мальчишкам непутевым. Настоящая битва – вот удел воев. Да похоже, варяг иначе думал – желал отомстить за оскорбление, не прибегая к помощи своего ярла или нашего Князя. Его челядь напирала, подзадоривая друг друга воинственными выкликами, и, ощущая полное отсутствие азарта, я лениво ткнул рогатиной в ближайшего ко мне оборванного мужика.
«Докатились, – мелькнуло в голове, – по наущению варяжскому славяне со славянами дерутся. Может, и впрямь нет в нас порядку?»
БЕГУН
Варяжские прихвостни пытались взять нас измором. Ничего другого им не оставалось – бойцами они оказались неважными и, толпясь перед нами, лишь мешали своему хозяину. Он ругался, отплевывался, призывал на помощь наших и своих богов, но ничего не мог поделать с развоевавшейся челядью. Наскакивая на нас поодиночке, словно дворовые петухи, они получали отпор, еще больше горячились, толкались, потрясали оружием и, наконец, совсем затерли варяга за спины.
Меня же волновали не они – Чужак. Не знаю почему, но мне казалось, он подозревал о нападении и неспроста ушел так рано невесть куда. А если действительно так, то в последний миг, когда уж и сил не останется, он вновь явится как спаситель. Вот, мол, полюбуйтесь – ничего вы без меня не можете.
И подумать о ведуне не успел, как он возник в дверном проеме.
Беляна закричала.
Пока ошеломленные неожиданным появлением врага за спиной нападающие на нас мужики бестолково мялись на месте, ведун скинул с плеча суму, ту, что купил недавно, и громкой скороговоркой забормотал:
Не в велик день вы родились,
Да не тыном железным оградились,
Ни мать, ни отец вам – не родня,
Не высока высь, не сыра земля!
Как трава по ветру клонится,
Как с лебедкой лебедь сходится,
Так слова мои через край бегут,
Семерых из тьмы-нежити зовут.
