На четвертый или пятый раз ей удалось поймать на лету пылающую искорку. Угодив в плошку, искра загасла, испуская слабый дымок, а затем, медленно, словно просыпаясь, замерцала тихим огоньком.
– Светец с конопляным маслом, – пояснила Беляна. – Странно только, что крысы на масло не польстились…
Слабые блики запрыгали на наших лицах.
– Хорошо бы и дровишек сухих, – мечтательно протянул Медведь.
– А перину пуховую не надобно? – фыркнул Лис и, немедленно получив затрещину, возмутился: – За что?!
– Уважай старших, – назидательно произнес Медведь, вызвав у Беляны веселую улыбку.
Я смотрел на ее мокрое после дождя лицо и удивлялся, до чего она отличалась от наших изласканных вниманием да заботой девок. Любая из них, кабы очутилась в полутемной землянке с незнакомыми парнями да еще и в грозу, начала бы рыдать, взывая к богам, или, забившись в угол, молча глотала слезы, а Беляна – смеялась!
– Тс-с-с… – Бегун, сидевший ближе всех к влазне, насторожился, услышав что-то, и высунулся наружу. Мгновенно все стихли, вспомнив, зачем явились в Даветь и что о ней слышали.
– Что там? – Лис придвинулся к Бегуну, но тот, продолжая всматриваться в сверкающий ливень, только покачал головой:
– Не знаю. Померещилось, будто кричал кто-то. Верно, гроза…
– А если не гроза? – Медведь пополз к светлому отверстию.
– Куда! Сиди, дурак, все одно ничего в такой дождь не увидишь. – Лис потянул брата за руку, но, остервенело рванувшись, тот веско сказал:
– Когда ты помирал, тоже дождь шел…
Мне не хотелось отпускать Медведя одного, тем более что Лис был прав, однако, судя по голосу, он твердо решил выяснить, что послышалось Бегуну.
Пересиливая лень, я начал подниматься:
– Погоди, я с тобой.
Непогода, разбушевавшись, хлестнула в лицо острыми струями. Обернулся к оставленной нами землянке и углядел вылезающую из нее голову Лиса.
– Ты куда?!
– За братом, – огрызнулся он и, выпрямившись, встал рядом. За ним бодро выполз Бегун.
– Я хоть покажу, откуда кричали, – начал оправдываться он, чувствуя на себе мой взгляд.
– А я одна боюсь, – соврала, присоединяясь к нам, Беляна.
Ветер срывал с плеч одежду, и даже не верилось, что совсем недавно светило солнце и нежная утренняя прохлада гладила по щекам. Вглядываясь в каждый бугорок, мы прочесывали заброшенное печище. Землянок на первый взгляд было немного, пять-шесть, не больше, и выглядели они заросшими, безжизненными.
Я уже начал уверяться, что крик Бегуну померещился, когда из дыры под моими ногами донесся едва слышный стон.
