Тревожно осмотревшись, она легко и уверенно пошла вперед, вглядываясь в темные заросли. Меня распирало любопытство, и, чувствуя себя ничем не лучше вора, пригнувшись, я поспешил за ней. По каким приметам она отыскала Чужака, для меня осталось загадкой.
Он сидел на поваленной яблоне у края копани и наблюдал за резвящимися водомерками.
– Чужак! – окликнула его Беляна.
Ведун обернулся, отблески заходящего солнца маленькими кострами отразились в его глазах.
– Чужак, – опять повторила Беляна чувственным голосом.
Как многое может выразить женщина одним коротким словом! Сейчас в слове этом слышалась страстная мольба, животный призыв и нежное обещание, но ведун лишь вежливо склонил седую голову:
– Чего ты хочешь?
– Ты ведь знаешь… Даже слепой смог бы увидеть в моих глазах пламень древнего Уда.
А ты делаешь вид, что не замечаешь. Почему? Я недостаточно красива или, может, слишком проста и глупа для сына болотной колдуньи? Или ты презираешь меня? Или тебя вообще не привлекают женщины?
На каждый ее вопрос Чужак отрицательно качал головой, и наконец Беляна не выдержала:
– Объясни же!
– Что? Что твое лицо некрасиво, а твое тело непривлекательно? Но это будет ложью.
Ты смела, умна, красива, и твое прошлое не делает тебя хуже, ибо наступившее мгновение сметает то, что было перед ним, и приносит совсем иной, чем прежде, мир. Сказать, что я не люблю тебя? Но это тоже неправда. Я люблю тебя так же, как люблю окружающие меня деревья, и землю, и тех, кого ты называешь нежитью, но такой любви тебе мало, а большей я не могу дать.
– Не можешь – мне? А другой – сможешь?
– Нет. Дело не в тебе. Ты не понимаешь…
– Я прекрасно понимаю! – Беляна сорвалась на крик. – Конечно, дело не во мне! В тебе! Ты мнишь себя лучшим, но ты не способен даже взять предложившую себя женщину! Холодный и бесчувственный, как жаба, ты никого не любишь и никогда не полюбишь!
Она перестала кричать и, закрыв лицо руками, заплакала, причитая:
– Я дура, дура…
Чужак хладнокровно отвернулся от рыдающей девушки, опустил конец посоха в копань и, распугивая водомерок, обвел по воде большой круг.
Серебристая рябь побежала к его ногам, задирая вверх тонкие гребешки волн. Теперь я видел только его белые волосы и слышал голос, доносившийся так тихо, как будто ведун делился сокровенным:
– Возможно, ты права и мне не дано познать то уничтожающее разум чувство, которое меж людьми принято именовать любовью, но послушай одну историю. Она вряд ли утешит тебя, но все же… Когда-то здесь жили люди.
