Тот потрескивал, рычал на нее… – Средь волхов нет его сильнее…
Не о том говорила горбунья! Не о том… Разве о Чужаке я беспокоилась, разве за ним в Ладогу бежала?
– И ушел он, как истый волх, – памяти о себе не оставил, – бормотала Неулыба. – Будто не было его в мире этом. Волхи все так уходили – не оставляли людям не имен своих, ни облика. А вспоминали их люди под именами уже иными. Кого Правдой нарекали, кого Справедливостью, кого Радостью… И у каждого волха враг лютый был, коего богам убить клялся.
Я дернулась, вспомнив об Эрике. Чужак ньяра ненавидел – неужто ему в помощи отказал?
– Не о ньяре речь! – засмеялась старуха. Зорка была, хоть и стара уже. – У Волхов враги посильнее да пострашней…
Что ее на Чужаке заклинило?! Что бы ни объясняла она – оставался для меня волх, словно море глубокое.
– Хорошо, что поклонился ему Эрик… Отпустил его, освободил… – Неулыба все копошилась палкой в печи, словно пыталась достать что-то из горячих углей.
– Ты о деле говори! – решилась я перебить горбунью. – Зачем звала?
Она повернулась ко мне, сверкнула чистыми глазами:
– Думала все тебе объяснить, да вижу – не поймешь. А коли так, послушай… Было мне видение о Василисе. Будто стоит она на самом краю глубокой темной ямы – стоит, плачет и все ждет кого-то. Лада явилась мне в том видении, сказала – не дождется Васса, сорвется вниз, коли никто не поможет ей… Хуже того – получат нежити, ее пленившие, Триглавову силу в награду да силой той сотрут всех, кто за Вассой идет.
Может, даже волха свалят…
Олег! Муж мой! Чего ж она так долго вокруг да около ходила – главного не говорила?! Я соскочила с лавки, затрясла знахарку:
– Зачем звала меня?! Коли могу помочь – скажи как, мигом все сделаю! Коли сыскать ее нужно – лишь место укажи, найду! Быстрей ласточки вешней полечу…
Горбунья оскалилась в улыбке. Нехорошей улыбке, недоброй:
– Туда, куда их волх провел, не долететь тебе… А все-таки помочь можешь – удержи только Вассу от шага опасного.
Ненадолго хоть…
Как? Как смогу отыскать ньярову жену и рассказать об Эрике, об Олеге, о болотниках, на помощь поспешающих? Где же земли эти, коих мне не достичь? Где мой Олег? Почему кажется – умер он? Почему ноет печалью и мукой сердце, а ребенок будто плачет внутри меня?
– Ты ребеночком своим сильна, – словно услышала Неулыба. – Вдвое сильней обычного.
