– Вадим, забирай Лаптева, иди все ему объясни. И запомните: мы ни во что пока не вмешиваемся. Пускай все катится к едрене фене! Подождем, пока пена спадет, а там посмотрим, что дальше делать.
У Казачкова я подробно доложил о раскрытии преступлений в Ново-Ивановке, а он рассказал мне о событиях прошедшего дня.
Сегодня, около десяти утра, Дегтярев в своем кабинете открыл верхний выдвижной ящик стола и взорвался: сработала осколочная граната времен войны, установленная на примитивной растяжке. Приехавшее из областного центра начальство постановило: никакого преступления не было, имело место неосторожное обращение со взрывоопасным предметом.
– Теперь представь, в каком положении оказался Семен Григорьевич! – сказал Казачков. – Сейчас никто до правды докапываться не станет: чего расследовать, если был несчастный случай? Но как только все проверяющие вернутся в Москву, прокурор области пересмотрит свое решение и заявит, что это было убийство. Подстава конкретная! Время пройдет, доказательства будут утрачены, с чего нам расследование начинать? Зато сейчас у всех дела в полном ажуре: планы написаны, все параграфы соблюдены, в конспектах по БСП полный порядок! Ты точно никому не рассказывал про «цепочку»? Знаешь ведь, как может получиться – скажут: «Вы догадывались о подготавливаемом преступлении, но никаких мер по его предотвращению не приняли.
Вы повинны в убийстве, с вас и будем спрашивать!»
– Вот западло так западло! – возмутился я. – Подстава – слов нет! Теперь и прокуроры, и комитетчики – все будут в белом, а мы – по уши в грязи.
– Ладно, – устало выдохнул Вадим Алексеевич, – разберемся. Главное – не спешить.
Я решил уточнить некоторые детали происшествия.
– Если взрыв подготовил Седов, то он должен оставить на месте преступления свой знак. В кабинете была руна?
– Была, – неохотно подтвердил Казачков.
– Как же ее Дегтярев не заметил? Вы предупреждали его об опасности?
– С Дегтяревым ко мне не приставай, с ним Гордеев должен был определиться. Разговаривал он или нет, не знаю, скорее всего, нет.
Посуди сам, как бы он Дегтяреву все объяснил? Пришлось бы ему про Седова расклад давать, смуту в поселке наводить, а у нас, кроме твоих подозрений, на учителя ничего конкретного нет.
– Вернемся к руне. Как Дегтярев ее не заметил? Он-то знал, что руна – это символ врага.
– Руну эта сволочь нарисовала под портретом Ленина. Взрывной волной портрет снесло со стены, и рисунок обнажился.
– Руна такая же, как на лбу у Ленина? – я нарисовал «Волчий крюк».
