Она после этого тебе кто, просто знакомая, что ли?
– Обалдеть! А если у меня другая девица сутки проживет, то я что, многоженцем стану?
– Андрей, здесь не город, здесь вот какой закон: если женщина от тебя уходит затемно, пока никто не видит, это значит, что ты с ней просто встречаешься. А если она от тебя, не таясь, днем выходит, то это значит, что между вами есть «отношения» и ты – ее мужик.
– Вот черт! Я-то ничего не знал. Спит девчонка да спит – воскресенье же, куда рано вставать. Вадим Алексеевич, а если Маринка еще раз приедет, а я ее на порог не пущу, тогда как?
– Тогда ты снова станешь свободным мужчиной, а пока она не вернулась, ты будешь числиться ее женихом.
Вариант: найдешь другую женщину – Маринка отпадет.
– Вадим Алексеевич, тогда объясните мне вот что: если я как бы зять Михаилу Антонову, то какого черта он на меня волком смотрит? Я его дочку к себе насильно не затаскивал и жениться на ней не обещал.
– Ты мент, ты современный энкавэдэшник, вот в чем суть.
Пока Антонов был в лагере, ему за строптивый характер охранники не один раз ребра ломали да половину зубов выбили. Как он после этого должен относиться к зятю в красных погонах? Только это все ерунда! Стоит тебе публично сказать, что, мол, у тебя с Маринкой все серьезно, так Антонов сам к тебе с бутылкой придет, «познакомиться», так сказать.
– В городе проще жить, – резюмировал я его разъяснения местных законов и обычаев.
– Где-то проще, а где-то нет, – уклончиво ответил Казачков, но по его виду было нетрудно догадаться, что ему доставило удовольствие просветить меня, городского простофилю, о житейской сущности самых элементарных вещей и понятий.
Вадим Алексеевич посмотрел на часы.
– Дело близится к концу. Давай сделаем так: ты иди на второй этаж, проконтролируй там, чтобы окончание банкета прошло без эксцессов, а я тут все организую.
На втором этаже продолжался торжественный обед. Во главе стола сидел Дегтярев, по правую руку от него – Паксеев.
Ослабший от водки Сыч спал на диване в углу. Трушкин курил у раскрытого окна.
Ни Мирошниченко, ни Бобоевой, ни Заборского в зале уже не было.
Обойдя вдоль стены застолье, я, сам того не желая, пришел в библиотеку.
– Здравствуйте, Наталья Михайловна, – елейным голоском поприветствовал я библиотекаршу. – Как дела ваши, не мешает ли шум за стеной?
– Здравствуйте, Андрей Николаевич! – Она никак не отреагировала на мою неуместную иронию.
