«Это уже лучше, – отметил я. – Если бы его арестовали областники или чекисты, вот тогда были бы настоящие проблемы – ищи-свищи, куда они его повезли! Если же Антонова задержали наши, то дальше «клетки» в РОВД его никуда не денут».
– Наташа, а с чего ты решила, что отца арестовали? Они что, показывали вам постановление о заключении его под стражу?
– Они наручники на него надели, как на преступника, посадили в «уазик» и увезли.
– Ладно, разберемся. – Я подошел к шкафу, который остался мне от прежних хозяев, стал переодеваться.
Наталья некоторое время безотрывно наблюдала за мной, потом спохватилась и стыдливо отвернулась к окну.
– Наташа, я оделся, можешь поворачиваться, – сказал я, накидывая ветровку.
Она посмотрела на меня. Глаза ее уже высохли от слез, но губы еще мелко подрагивали.
– Андрей Николаевич, чему вы так улыбаетесь? – осуждающе спросила она.
– Наташа, я все утро мучился проблемой: мыть сегодня пол или нет? Теперь вопрос сам собой разрешился.
– Я приду к вам вечером и все помою.
– Спасибо, у меня пока еще руки не отсохли. Пошли, что ли?
У входа в райотдел Наталья осталась дожидаться меня на крыльце, а я сразу же прошел к «клеткам». Дежурный по РОВД недовольно посмотрел на меня, но говорить ничего не стал.
Михаил Антонов сидел в камере один. Я подошел к решетке, протянул через прутья руку. Он поднялся с обшарпанной скамейки, молча за руку поздоровался. За спиной раздались шаги. Рядом со мной встал помощник дежурного.
– Ничего не хочешь мне сказать? – спросил я.
– Картошку помоги моим выкопать. Жена болеет в последние дни, в поле выйти не сможет.
– Хорошо. – Я развернулся и пошел на выход.
– Это все? – удивился помдеж. – Лаконично, однако! Андрей, там дочка его на крыльце стоит? Скажи ей, чтобы отцу поесть принесла, а то он голодный останется.
В городском ИВС задержанных раз в сутки, в обед, кормили горячей пищей за счет государства. В Верх-Иланском РОВД своей столовой не было, так что вопросы кормежки задержанных ложились на плечи их родственников.
У кого родни и друзей не было, те по трое суток сидели на хлебе и жиденьком чае.
– Наташа, – сказал я, выйдя на улицу, – отец выглядит нормально, просьб у него пока никаких нет. В обед собери ему поесть. Сразу учти – ничего в стеклянной таре у тебя не примут.
– А что ему принести? – Она уже успокоилась, первоначальный шок прошел.
– Каши свари, в железной тарелке пропустят. Принеси хлеба, сала, чеснока, соли в пластмассовом пузырьке. Папиросы, спички.
