Лагерь

Неделя ухаживаний, неделя держания за руки и уединения в яме для арахисового масла – так здесь называется одно из препятствий на спортивной площадке – а затем неизбежное расставание и немного слез.

Однако они всегда остаются друзьями. Хадсон мастер в этом деле – и это имеет свои преимущества. Он ведет себя мило, никогда никого не обманывает, просто они больше… не пара.

Но я их всех уделаю. Потому что Хадсон будет со мной все лето. И потом тоже. Мы станем бойфрендами и будем жить в одной палатке во время путешествия на каноэ, запланированного на вторые выходные в лагере.

Закончив свою речь, Джоан представляет нам мед-брата Космо – скелетообразного мужчину лет шестидесяти с доходящими до плеч седыми волосами.

– Просто будьте здоровы, все, – говорит он, помимо прочего. – Вода, защита от солнца, всякое такое. Сами знаете. – Он машет нам и уходит. Джоан немного хмурится, а затем поднимает большой радужный флаг, и он, оказавшись на самой вершине флагштока, развевается на ветру. Все молча, но с улыбками смотрят на него.

Признаюсь, каждый год в этот момент у меня на глазах готовы выступить слезы – вы способны винить меня за это? Здесь наш особый дом. Запах ветра наполняется запахом свободы, и я закрываю глаза. Я не могу позволить себе слезы этим летом – на меня смотрит Хадсон, а крутые парни не плачут в присутствии других людей.

– О’кей, – говорит Джоан, когда флаг поднят, – Распаковывайте вещи, утрясайте распорядок дня с вашими вожатыми, потом соберетесь группами, поплаваете и на ужин. После ужина вожатые покажут вам шоу талантов.

Выше голову! – выкрикивает она традиционное напутствие.

Все встают и идут к своим домикам, но я вижу, что Хадсон направляется ко мне. Джордж и Эшли смотрят выжидающе.

– Увидимся в домике, – говорю я. Джордж, уходя, бросает на меня неодобрительный взгляд.

– Привет! – говорит Хадсон. – Значит, твои соседи вводят тебя в курс дела?

– Ага, здесь просто обалденно."

"– Да уж. Смотри, разве ты мог вообразить место, подобное этому, когда тебе приходилось таиться? Никто тебя не обзывает, никто не спрашивает, а не пробовал ли ты стать натуралом, что унизительно.

Никакой травли, никакого третирования. Это замечательно.

– Не могу представить человека, который травил бы тебя, – оглядываю его я.

– Ну, теперь уже не травят, – улыбается он. – Теперь я расправляюсь с ними их же методами. – Я не знаю, о чем это он, но понимающе киваю. – А вообще-то, я просто хотел сказать тебе, чтобы ты записался в клуб приключений.

– Да?

– Да.