– Вот если бы он вас опознал, но следователь бы засомневался в результатах опознания, тогда можно было провести следственный эксперимент на опознание. Но потерпевший изначально не мог вас опознавать. Какой тогда смысл проводить следственный эксперимент?
– Но его же били...
– Чем?
– Я в своих показаниях написал, что обрезком трубы... Но ведь на самом деле его могли ударить монтировкой, например...
– Следственным экспериментом не установить, чем могли ударить потерпевшего...
– Но ведь я написал в признании, что ударил его примерно в восемнадцать ноль-ноль в районе перекрестка двух улиц – Тургеневской и Железнодорожной.
..
– А как было на самом деле?
– Так и было...
– Но вы же не написали, что это произошло на улице Косыгина, например...
– Нет... Что Юрзин говорил, то я и писал...
– Кто такой Юрзин?
– Ну, опер, который меня на признание крутил... Я под его диктовку писал...
– Под его диктовку. В точном соответствии с фактами, установленными в результате следственных действий. И неудивительно, что следователя убедили ваши признания.
..
– Но ведь должен был быть следственный эксперимент, – не сдавался Ролан.
– А это как следователь решит... Я сам когда-то следователем был. И знаете ли, у нас была отчетность, план, так сказать. Следователь кровно заинтересован, чтобы признать вашу вину. И если он будет проводить эксперимент, то вовсе не для того, чтобы доказать вашу невиновность. И вообще, следственный эксперимент – это как дышло: куда повернул, туда и вышло. А вы должны понимать, в какую сторону хотел повернуть это дышло ваш следователь.
..
– Курсом на зону?
– Именно... Вам не стоило писать чистосердечное признание. Тем более под диктовку оперуполномоченного, у которого тоже свой план раскрытия преступлений. Интересно было бы знать, кто вас надоумил сотворить эту глупость...
– Кто надоумил? Да был один товарищ... Мы с ним в КПЗ сидели. Он человек бывалый, много знает...
– В следственном изоляторе с ним сидели, – задумался Заварной. – А он вас не расспрашивал, за что вы за решетку угодили.
– Ну, спрашивал... Я сказал, что нет на мне никакой вины. А он посоветовал мне чистосердечное написать. Тогда следственный эксперимент, говорит, будет. Надо, говорит, следователей запутать...
– Боюсь, что это он вас запутал. Как бы не по совету сотрудников уголовного розыска...
– Да нет, Фрезер человек бывалый, воровской, с чего ему на ментов работать...
– Сломать можно любого человека. Даже вора в законе...
