Лайриэйль Лайвджой

- Она первая успела на его болтливый язычок наткнуться. Чуть с корнем не вырвала, но потом мы решили, что калечить имущество - дурной тон, и оставили тварюшку для примера, а также на случай особенно плохого настроения. Уже подпорченного-то и дальше украшать не жалко.

Бэйн все это время стоял прямой, как столб, и такой же неподвижный. Уставился в одну точку, и только губы слегка подрагивали. И, кстати, когда его шрам назвали интересным, мне показалось, что на его лице промелькнуло нечто наподобие довольной улыбки.

Я с трудом подавила едва не вырвавшееся свирепое рычание. Шрамы, значит, ему нравятся? И нравится, когда его превращают в воющий от боли и страха кусок мяса? Ладно.

- Штаны снимай, чего застыл? - я сильным шлепком по заднице придала ему ускорения. - Или я тебе сейчас на других местах интересных шрамов нарисую. За красоту не ручаюсь, опыта мало, зато количеством возьму!

Губки и ручки затряслись еще активнее, чем раньше, глазки увлажнились, в них замелькала уже настоящая паника, и вообще страдалец должен был вызывать у меня жалость по всем признакам, но почему-то не вызывал.

Зато бугай начал плотоядно облизываться, вопросительно поглядывая на свою госпожу.

- Может, пристроим его в серединку между вашими? - задумчиво поинтересовалась я, изучающе рассматривая всех троих, словно прикидывая композицию.

Холодец откровенно затрясло, рыженький облегченно выдохнул, вдоволь налюбовавшись на член Бэйна и решив, что его иметь в своей заднице предпочтительнее, чем огромный бугайский орган.

А я, пользуясь безусловной одобрительной поддержкой обеих женщин, продолжила выстраивать свою картинку. В моем воображении все было несколько интереснее, чем мнилось рыженькому. Интереснее для всех, для него тоже, а вот для наглого и гонористого гаденыша унизительнее и неприятнее.

- Поработай не только задницей, но и языком, - ехидно приказала я ему, пристраивая внаклонку между двумя другими рабами, задницей к бугаю и носом в пах худенькому.

- Он у тебя без костей, вот и пригодится.

Бейн чуть слышно всхлипнул, но сопротивляться не посмел. И вообще, что-то в нем поменялось, и это что-то вызывало в душе довольную усмешку хищницы. И желание ударить еще больнее.

Рыженький окончательно оживился, глаза довольно заблестели. Бугай получил в свою лапищу смазку и принялся пропихивать палец, размером с три моих в постанывающего Бэйна.