Лайриэйль Лайвджой

Ясное дело: у нас больше никому, кроме меня, ничего не надо. Ну еще Дийк или Кай могли бы влезть. А вот Вейс с Майти просто стоят и смотрят, и елка эта зеленая между ними... Ептить, за что его госпожа Рий так выкрасила?!

- А ну, дрищи, отставить махач! Быстро! - я гаркнул так, что даже зрители подпрыгнули. - По какому поводу морды чистим?

Молодняк, поправляя одежку и косо поглядывая друг на друга, явно выбирали, кто будет глашатаем. Ептить! Во красоту навели... хорошо хоть не используемые все, можно попрятать дня на два, пусть в норму придут.

- Я жду! - снова грозно рявкнул, и Тийс, как лицо, наиболее приближенное, принялся рассказывать.

Как я и подозревал, внятной причины не оказалось. Просто один сказал, второй ответил, третий влез, четвертый стукнул. Пятый вообще мимо проходил.

- Так, всех сам выдеру! Завтра! А сейчас - спать! - я зыркнул на собравшихся старших: - Вас, кретинов, это тоже касается!

- Найс, мы сами только выползли, - протянул Вейс, примирительно-оправдывающимся тоном.

- И чего тупили, как отмороженные? - ехидно поинтересовался я, наблюдая как зелененький смешно краснеет, скорее от злости, чем от стыда.

- Да, тля, непонятно было, как подступится, - тоже принялся оправдываться Майти.

Понятно, ептить! Им морды беречь надо, особенно белобрысому. Госпожа Рий за драку по попе так погладит, мало не покажется.

Разогнав всех спать, я и сам пошел к себе в комнату, лег на кровать и решил превратиться в большое ухо. Уж возвращения Дийка я не пропущу...

Картина маслом, что называется.

Вошла, стараясь не пыхтеть, как старинный паровоз на крутом подъеме, огляделась: Дийк в своем репертуаре. Постамент ему - и будет готовый памятник зверской невозмутимости. Как это у него получается, понять не могу, но рожа всегда именно такая: я каменный столб с пудовыми кулаками, кто сунется, не жалуйтесь.

Жертва и не жаловалась. Я ее вообще не сразу разглядела, поскольку Нийк забилась в угол, съежилась там, подтянув колени к подбородку и судорожно дергала подол сарафана, стараясь прикрыть не только колени, но и все остальное. Руки слушались плохо, не отошли еще после суток в веревках, а на щеке горел ярко-красный отпечаток ладони. Судя по тому, как она не сводит остекленевшего взгляда с идолища, даже моргает через раз - его работа.