Лайриэйль Лайвджой

Ты не выйдешь отсюда живой, если завтра на таможне не будет арестовано контрабандное оружие. Поняла, тварь?

Поняла. Тварь прекратила скулить и заливаться слезами боли, и сквозь зубы выдавила:

- Если я не пошлю сообщение с номером счета, груза не будет.

- Ясно. - Я выпрямилась. Снова взяла планшет. И первым делом удалила с него сообщение Хей. Сосчитала про себя до пяти. Незаметно вздохнула.

- Номер отправителя. Живо.

Крыса демонстрировала полную покорность. Поскольку Дийк покорежил обе ее когтистые лапы, набирала сообщение я сама, отправляла тоже.

Нийк внимательно проследила, как я нажимаю иконку «отправить» и быстро отвела глаза. Но заметить злобно торжествующий проблеск я успела.

Ну что же... Ждать больше нечего. Я встала и отошла на пару шагов. Видимо, животное чутье у крысы все же было на высоте. Она вдруг дернулась, впившись в мое лицо расширившимися зрачками.

- Ты меня обманула! Га-а-ади-их-ххр-х...

- Ты меня тоже, - ответила я той, что уже почти меня не слышала.

Досмотрела я все до конца.

Еще вечером, вкладывая в руку истукана инъектор с тройной «дозой прощания», я думала, что не стану при этом присутствовать. Пусть Дийк сам. Но сейчас вдруг поняла: нет, я не буду трусливо прятаться, закрывать глаза и делать вид, что это меня не касается. Это мое решение. Дийк такое же орудие, как инъектор. Убиваю я.

- Прибери здесь все. Чтобы никаких следов не осталось. Тело пока заверни в пленку. Закончишь, отнесешь в аэрошку. Я покажу, куда его сбросить.

И вышла на воздух. Резкий холод прогнал дурноту, стало самую капельку легче.

И я осталась стоять у покосившейся стены, бездумно вглядываясь в резкие, черные вершины холмов.

Очнулась от того, что неожиданно заботливые руки накинули мне на плечи куртку.

- Госпожа, вы простудитесь, - удивительно, но на лице у истукана проявилось что-то похожее на искреннее переживание о моем здоровье.

- Спасибо. Ты закончил? Тогда взлетаем.

А потом я смотрела, как большой безжизненно мягкий сверток перекатывается через порог зависшей машины и почти беззвучно падает в темную, сыто чавкнувшую трясину.

Смотрела и ни-че-го не чувствовала. Даже услышав торопливый шорох и слабое шлепанье лап, и заметив две длинные тени, лишь со странным холодным удовлетворением уверилась, что к утру от тела не останется даже костей.

А потом мы полетели домой, как всегда, с пересадкой в одном из районов Венгсити, и я опять ничего не чувствовала, только ужасно хотелось спать, и было холодно даже в куртке.