Лайриэйль Лайвджой

Я перестаю быть собой, я теряю то, что делало меня Ши Йенсом Арчером, перспективным студентом, аристократом из обнищавшего, но старинного рода, веселым целеустремленным парнем, любимцем девчонок. Человеком. Мужчиной!!! Я растворяюсь в этом душном мире бесконечного траха и боли, и уже не могу отделить одно от другого. Я схожу с ума.

И что при этом пугает меня больше всего? То, что я до мокрых штанов, до зубовного скрежета боюсь, что надоем. Наскучу своей ведьме. Своей стерве, гадине, колдунье. «Госпоже».

Да, я боюсь, что другая «госпожа» не будет так носиться со мной и позволять «баловство».

Да, я боюсь боли, боюсь, что меня сломают, или просто подложат вот так, как-нибудь, на вечеринке, под толпу мужиков или пьяных баб. Но больше всего я боюсь того, что любая следующая «госпожа» не будет ЕЮ. Рийнийолой. Рий. КАК меня угораздило влюбиться в невменяемую садистку-извращенку?!

Хотя, вру, конечно. Садистка. Извращенка. Но, бля, вменяемости как раз позавидовать можно. Вменяемости, расчетливости, умению манипулировать.

Как она нас сделала с этой дракой! Как она меня уронила под ноги себе, чтобы я сам - САМ! - добровольно к этим ногам жался, ища защиты от еще более страшного монстра, ее сестрички-мясничихи. Как она потом меня поимела! И как я сам просил, умолял об этом.

А еще она - так, между делом - выпотрошила меня. Выудила все о моем прошлом, о моих былых планах на жизнь, о том, что я люблю и не люблю. О моих страхах. Она меня выпила до донышка, как паучиха глупую муху, сдуру попавшую в эти сладкие липкие сети.

Ей даже нравилось, что я, в отличие от той же белобрысой скотины, не просто кукла для траха, а человек с прошлым. В котором было что-то еще, кроме гарема, плеток и анфаллосов.

Скотина по этому поводу исходит ядом. И я не могу не признать его правоту: даже экзотика рано или поздно надоедает, а образцового «раба» из меня не выйдет. И вот тогда лучше сразу сдохнуть.

Госпожа Зойлиойла ожидала меня в своей приемной комнате, на этот раз в кресле, за чашечкой утреннего тайшу. Палку она отставила подальше и милостиво позволила мне опуститься на колени на ковер у ее ног, а не на полу.

Джайзи, одного из своих молодых любимцев, госпожа Зойя, потрепав по голове, выставила за дверь. А Гай, пятидесятилетний спец, третий и единственный из оставшихся в живых мужей, уже ушел по своим делам.

- Госпожа Альцейкан уже уехала? Устроил нового обитателя в гареме?

Ептить, пока Кийми водил гостей окольными путями, про них, естественно, весь дом уже в курсе.