Лайриэйль Лайвджой

А помимо выражения любви и признательности меня еще срочно надо утешать и успокаивать и... Просто поцеловать!

Найс намек понял, улыбнулся, подсел ко мне поближе:

- Я так и не успел загладить днем свою вину, - произнес он, проникая рукой под одеяло. - А сейчас еще ухожу, оставляя свою больную госпожу в обществе двух молодых наложников, совершенно неприспособленных к ухаживанию за тяжело больной женщиной.

- Очень тяжело больной, - вздохнула я, прижимаясь к нему покрепче. - Вину потом будешь заглаживать в пятикратном размере.

Или десятикратном! - попытка улыбнуться провалилась. - Найс, осторожно там. Будь внимательнее. У меня какие-то плохие ощущения. Не знаю, но...

- Гони эти ощущения прочь. Все будет хорошо, - уверенно пообещал Найс. - Уши только, в смысле задницы, не отпускай сегодня, ладно? И распломбированную покормить не забудь, - хихикнул он ехидно.

- Потом сразу ко мне, - потребовала я. - Ты же понимаешь, что не засну.

- А вот это зря. Вы лучше поспите, а потом я приду и как начну вину заглаживать… - Найс, встал с кровати и поклонился, я же, удивленная резким переходом с «ты» на «Вы», нахмурено залицезрела взволнованную Рисье-лисью мордочку за стеклом.

Когда за Найсом захлопнулась дверь, я полежала секунд тридцать, внушая себе, что в первый день душить мужа - это дурной тон, и кобра не поймет. Потом еще пару секунд повспоминала, какая мордочка хорошенькая, а помидорка голодная, и сделала неожиданный вывод: чем лежать и накручивать себя, лучше заняться ими.

Пусть отвлекают.

- Сюда идите, театралы, буду за подслушивание премии раздавать! - и сделала грозное лицо.

А-хре-неть, меня оставили в кои-то веки одного и без присмотра! Б...я, жить да радоваться, только вот сидеть больно. Ведьма решила учить меня манерам, мммать ее, чтобы не стыдно было вывести "в общество". Какое, нахер, общество, когда она меня до сих пор ныкает, как дворняжка любимую кость, шипит на белобрысого, чтобы я нигде не мелькал и вообще - слился с его комнатой и не отсвечивал.

И тут же "манеры"! Б...я, которые заключаются в том, что я должен изображать помесь комнатного зверька с долбанутым фанатом женского доминирования! Глаза в пол, руки за спину, раболепие поперек всей морды. "Да, госпожа", "как прикажете, госпожа", "я виноват, госпожа"... Тьфу!

Вот это "тьфу" она мне по заднице и расписала с превеликим удовольствием и под мерные нотации между моими стонами и вскриками. А потом... Ну, как обычно. Сидеть вдвойне больно.