Лайриэйль Лайвджой

Я, конечно, надеялся, что когда-нибудь это произойдет, но одно дело знать, что такое когда-нибудь случится, а другое - самому наблюдать за оформлением бумаг, по которым я переходил в личную собственность госпожи Лайриэйль Лайвджой. Все законно, заверено подписью и печатью одной из двенадцати нотариусов Венги. Большая честь, предыдущую мою продажу заверяла помощница нотариуса, причем совсем молоденькая, скорее всего, стажер.

Я смотрел, как довольная мелкая изучила все документы, положила их в прозрачную папочку и принялась подписывать бумаги о передаче Файвийша госпоже Эристейсии.

И тут внутри меня вдруг что-то с ужасом сжалось: ведь если бы не Ши, успевший предупредить меня и спасти - ептить! - это был бы не только самый счастливый день в моей жизни, но и один из последних!

Я устало рухнула на кровать и посмотрела на свое Сокровище поверх папки с документами, которую так и не выпустила из рук. Еще бы! Вот они, заветные бумажки, в которых говорится, что НИКТО больше не посмеет даже дотронуться до моего мужчины.

Кроме меня.

Найс выглядел каким-то пришибленным, когда мы выходили от близняшек, и сейчас тоже смотрел куда-то внутрь себя. Хм…

- Я? - взгляд Найса приобрел осмысленность. - Нет, что ты, я счастлив!

- Незаметно что-то! - я приподняла бровь, глядя на него. - Где, спрашивается, благодарность, восторг, и обожание?!

Найс улыбнулся и, упав на колени, пополз ко мне:

- Я благодарен и восторгаюсь, а уж как обожаю, вообще не передать словами! - заканчивал фразу он уже не совсем внятно, потому что добрался до моих ног и принялся их целовать, иногда поглядывая на меня.

Хихикнув, я отобрала одну ногу, которой было особенно щекотно, но вторую ему оставила. Не лишать же любимого мужчину удовольствия только потому, что он временами чурбан бесчувственный и вообще… мужчина?

- У тебя еще вин незаглаженных накопилось… Пора брать с тебя проценты, - я просто почувствовала, как в мою улыбку просачивается изрядная доля хищности.

Давно не занималась своим сокровищем, давно не укрощала этого котищщу, он совсем уже разогнался мной командовать.

Вот только ножки целует по-прежнему, очень приятно поднимаясь все выше и выше. А на мне опять только нежно-голубое шелковое платье и трусики из разряда то ли есть, то ли нет, и губы Найса уже добрались до этих трусиков, и не только губы, и не только до трусиков. Перед глазами все уже плыло, но я, героическим усилием воли (или вредности, не знаю) разогнала сладкий туман.

- Раздевайся! На кровать, на живот.