Лайриэйль Лайвджой

Решать вопросы в таком составе я решила не просто так. Если вдуматься, именно они теперь - самое близкое к тому, что я понимаю под словом "семья". Эти трое и я. Кактусы тоже мои, но они... Будем считать, младшие члены, без права голоса. А вот Найс, Чей и Клайрис - мне жизненно необходимо, чтобы эта троица стояла за моей спиной единым фронтом, чтобы между ними были такие же прочные связи, как и со мной. От сегодняшнего вечера во многом зависит, встанет ли Клайрис в один ряд с Найсом и Чейем, или переместится в разряд кактусов.

А Чей должен осознать, что главенство Найса над ним не обсуждается, и он принадлежит не просто МНЕ, он принадлежит нам ОБОИМ.

Рэйни специально вылез из своего кабинета и часа два наблюдал, как я трясусь и нервничаю, опять путая слова, потом взял меня за ухо и отвел к себе. И там очень доступным языком объяснил, где он видел изменения в моей семейной жизни, и где я должен оставлять все свои переживания, выходя на сцену. Потом пообещал выдать мою роль другому, если этот разврат будет продолжаться и завтра, и отправил меня домой, «улаживать свои внутреполовые конфликты, тляшки-букашки, выскрести их из мозга через задницу и вернуться завтра белым, пушистым и готовым к подвигам».

Ну, я тихо спрятался в одной из примерочных, чтобы дождаться Чейри. Одному лететь обратно мне было страшно, попадаться на глаза Вилу и Рэйни - тоже, так что я даже в туалет выбегал стремглав, с вытаращенными глазами, только уж когда совсем припрет.

Чтобы сильно не углубляться в предвкушение ожидающих меня кошмаров, и не злиться от того, что мою роль - МОЮ роль! - пообещали отдать другому, я сидел и читал сценарий, весь.

Когда я пошел на пятый круг, появился Чейри, поржал надо мной, и мы тихо покрались к выходу. Нам повезло, то есть мне, и мы не с кем не пересеклись, аэрошка прилетела почти сразу, а во дворе нас встречал Найс.

Я даже испытал какую-то странную радость: про меня помнят, пусть и для того, чтобы наказать, не важно! Какие-то несколько минут я был готов расцеловать Найса от счастья.

Мне не придется опять весь вечер сидеть в комнате и ждать, волнуясь.

Потом, конечно, стало страшновато, вспомнился мужик на козлах, мама с запиской, в которой не было ничего хорошего, Рэйни и шанс потерять роль, если я не возьму себя в руки… А какие тут взятия в руки, когда уже третьи сутки скоро, как я в новом доме, а мое положение так и остается подвешено-непонятным.

Когда мы вошли в комнату госпожи Лайри, я, единственный из всех троих, опустился на колени.