Лайтларк

Лед с треском раскалывался – кто-то вонзал в него клинок. Пробивался, чтобы ее вытащить, словно высекал статую.

Айсла не могла открыть глаза. Они замерзли, как и все остальное тело. Ресницы слиплись. Даже неспособная видеть, Айсла знала, что вокруг до сих пор ночь, ведь стало холоднее.

Она попыталась разомкнуть губы, поблагодарить того, кто ее освобождал. Но они остались скованы морозом. Кто бы там ни был, он с силой бил оружием по льду снова и снова, так, что дрожь пробирала Айслу до костей. Одно неосторожное движение – и удар придется по ней.

– Это она, да? – произнес голос.

Бесконечно глубокий – и полный насмешки.

– Ну посмотри на личико. Разумеется. – По щеке Айслы прошлось нечто острое. Клинок? Нет, ноготь. Очень длинный ноготь. – Из ее костей мы приготовим бульон, который наполнит нас силой. А волосы сожжем и вдохнем дым, чтобы снова стать прекрасными.

У Айслы перехватило дыхание.

– Она проснулась, да? – зазвучал первый голос. – Как думаешь, она нас слышит?

– Плевать. Где там Фрейер? Колоть этот лед нелегко.

Поблизости что-то зашуршало. А потом:

– Тут я. Вы ее так и нашли?

Первый радостно взвизгнул.

– Как крысу в медовой ловушке!

– Хорошо. Очень хорошо…

Лед потеплел, превращаясь в воду. Айсла соскользнула вниз по склону горы и рухнула на землю. Тело оказалось на свободе, но Айсла все равно не могла шевельнуть ни единым мускулом, даже чтобы дотянуться до кулона.

Кто-то схватил ее за плечи, рывком поднял.

Кто они? Каннибалы, что поджарят ее на вертеле и полакомятся обугленной плотью?

Айсла так замерзла, что почти этому обрадовалась.

Кем бы они ни были, им помогал лунианец. Тот, кто разморозил лед.

Они понесли Айслу в лес. И она расслышала ту нелепую птицу, которая ее выдала. Птицу Клео. Неужели та продолжала наблюдать? Правительница лунианцев явно получила бы огромное удовольствие, если бы увидела, как Айслу заживо поджаривают.

– Пристрели птицу. А то из ушей сейчас кровь хлынет.

В ночи раздался хорошо знакомый звук – свист стрелы. На мгновение воцарилась тишина.

А потом снова донесся птичий визг.

– Ты гребаную птицу прикончить не можешь, с каких радостей тебе должно достаться сердце?

– Дык, может, мне тебя пристрелить и оставить ее себе?

Птица все визжала и визжала, почти радостно.

Резко поднялся ветер, во рту Айслы появился металлический вкус.

Один из похитителей вдруг заорал, и мимо ее лица с ревом пронесся жар пламени. В нос ударил запах разбившихся неподалеку звезд, на кожу брызнула кровь.