Лайтларк

Стелларианцы отличались блеском, небесные – шляпами, что небрежно развевались над головой на легком ветру, а лунианцы облачились в белые церемонные наряды и платья.

И все они глазели на Айслу. Ну разумеется, вести об отсутствии у нее сил уже давно разнеслись. Однако же большинство присутствующих видели ее на дуэли. Лицезрели, как она владеет клинком. Дикая покрутила кинжал в пальцах, глядя в ответ. С вызовом предлагая сделать ход.

Айсла сразу же заметила, что за ней следят. Но не Клео.

Оро приставил к дикой полдюжины стражников, которые незаметно следовали за ней по садам.

Защита придала ей смелости. Когда мимо прошел стелларианец с подносом, она взяла оттуда кубок.

Айсла прекрасно понимала, каковы ее шансы найти Сердце и заполучить его силу. Вполне возможно, что для нее это последний праздник. Последняя возможность попробовать вино.

На языке растекся вкус солодового меда, глоток обжег горло.

Стражники продолжали следовать за ней повсюду.

Вино же не могло быть таким крепким, правда? Или это некий праздничный напиток, более пьянящий?

Селеста должна знать. Вельможи все пялились, когда Айсла проходила мимо, выискивая в толпе подругу. Той нигде не было видно. Может, она уже покинула торжество. Может, не смогла найти Айслу и решила проверить ее комнату.

Она пробыла на Кармеле достаточно долго, чтобы соблюсти правила. Да и напиток хорошенько ударил в голову.

Когда Айсла поднялась по лестнице замка и ступила в его коридоры, мир вокруг начал покачиваться. Или это она шаталась. Ей было жарко, слишком жарко, нелепый наряд прилипал к телу, словно патока. Айсла стянула цветочную корону, и та шлепнулась на пол. Сорвала с шеи лепестки, которые душили, мешали вдохнуть. Все это платье было… чересчур. Айсла отстегнула накидку, которая тоже упала у нее за спиной, и сразу же ощутила себя много лучше. Свободнее. Дикой.

Она представила, как ее охрана обнаружит обрывки платья, и рассмеялась.

Все тревоги испарились, словно пузырьки шампанского. Ни один страх не задерживался в голове дольше пары мгновений; даже если она очень старалась, они все ускользали, словно ужи.

Улыбаясь, Айсла принялась обдирать лепестки.

– Бьюсь об заклад, цветок еще никогда не срывал сам себя, – произнесла она в пустоту, а потом, снова рассмеявшись, сдернула нижний слой и с облегчением через него переступила.