Лайтларк

Насколько опасным этот навык может оказаться на войне?

Она посмотрела на короля. Оро сверлил Грима тяжелым взглядом, словно тот угрожал ему своим представлением. Это было заявление о том, на что Грим способен.

– Клео, будь добра, – обратился к следующей правительнице Азул уже менее взволнованно.

Айсле нужно было что-то придумать. Срочно.

О чем она совершенно забыла, отдав предпочтение их с Селестой плану.

Айсла ни разу не разговаривала с королем напрямую с того первого ужина, избегая его, насколько возможно.

Может, избегала даже слишком, открыто пренебрегая первым унизительным шагом в стратегии ее опекунш.

Что же ей теперь делать?

Открыть свою тайну при всей знати, при всех правителях?

В таком случае она могла уже сейчас готовиться к тому, что будет мертва, как только часы пробьют полночь на пятидесятый день. Даже Селеста не сможет защитить ее от всех правителей. Подруга сама это признала.

Выражение лица Селесты было напряженным, глаза широко распахнуты от волнения.

Айсла почувствовала себя обузой.

За ней всегда нужно было приглядывать. Заботиться.

Но ведь своего плана у нее никогда не было, разве нет? Айсла всегда придерживалась чужих стратегий. Никогда не своей, по большому счету.

Клео теперь оказалась перед их столом. Она театрально воздела руки.

Из каждого кубка в центр комнаты полилось красное, как кровь, вино. Клео повела руками, словно поглаживала дикого зверя, и из вина образовалась огромная акула с тремя рядами зубов. Она бросилась на толпу, упав прямо с неба, ее чудовищная пасть раскрылась, но, прежде чем хищница добралась до Клео, рука правительницы сжалась в кулак, и акула застыла во льду.

Ее зубы стали лиловыми сосульками, которые приземлились идеальным кругом вокруг лунианки, вонзившись глубоко в пол. Остальное превратилось в головокружительный пар.

В зале раздались аплодисменты, гости ничуть не расстроились, что их кубки теперь пусты. Клео выглядела весьма довольной собой, когда возвращалась к столу.

Стелларианка медленно встала, ее плечи напряглись.

Айсла знала, что подруга не нервничает – по крайней мере, не за свое представление. Селеста осторожно прошла вперед, волосы блестели в свете пламени люстры. Стелларианка подняла палец в воздух.

И комната взорвалась.

Из каждого угла вырвались фейерверки, серебристые искры посыпались вниз, как миниатюрные падающие звезды. Они визжали и ревели, разлетаясь по залу, а затем разбивались о стены серебристыми частицами.