Я послушно завела руки за свое сидение. Огромный красно-серый плед невероятной красоты оказался у меня под пальцами.
— Это что? Кашемир? — я изумленно уставилась на парня, протягивая ему красно-серое чудо.
— Угу, — он дрожащими руками взял плед и обернул им свой голый торс.
— А говоришь не мажорчик… Таскать подобное в машине.
— Кира-зануда, это ты? — я тут же была одарена скептическим взглядом разноцветных глаз.
Дорога домой затянулась дольше, чем планировалось. Егор вел машину по трассе очень медленно, так как видимость стояла нулевая.
Впереди можно было разглядеть только силуэт чёрного капота, мелькающего из-за постоянно работающих дворников. Дождь шёл с такой силой, создавая иллюзию, что небо и землю теперь связывают полупрозрачные натянутые нити из воды.
Я сидела, тихо примостившись на рядом. В этот раз машине мы не держались за руки, не играла фоном музыка. Чувствовалось, что Егор очень напряжен. Хоть и выглядело это немного комично — эдакий серьезный Апполон, завернутый в плед за рулем.
— Нет, дальше не поеду, — он вдруг увёл машину куда-то с дороги под выступ, похожий на скалу. — Там серпантин. Придётся ждать, когда закончится дождь, — Егор заглушил мотор и, улыбнувшись, развел руками.
— А если он так до вечера будет идти?
— Если до вечера, то извини, сидеть в мокром, знаешь ли, не очень приятно, — блондин вдруг зарезал и приподнялся в кресле.
Мои щеки вспыхнули огнем, как только я поняла, что он собирается остаться обнаженный.
Отвернувшись в окно, где все вокруг также было скрыто под пеленой дождя, я настойчиво осаживала возбуждающую дрожь. Одна крошечная мысль, что его сильное, горячее тело не скрывается под одеждой — и между ног сладко затянуло. А непривычные ощущения самой себя же без белья, только добавляло остроты.
— Можешь поворачиваться обратно, — горячий шёпот над моим виском заставил меня вздрогнуть. — Я прикрыл кашемиром свое мажорное неприличие.
Боковыми зрением я осмотрела его тело, задержавшись глазами где-то между его ног — и правда прикрылся.
А надо ли было? Почему-то у меня не колотилось бешено сердце, не дрожали руки и ноги, не было волнения, а нервное ощущение возбуждения сменилось на одно точное чувство-желание.
Желания действительно стать Его. Он должен говорить «Моя» и знать, что у этого нет другого смысла или неточностей.
Егор потянулся ко мне за поцелуем, но я приложила палец к его губам.
