Глубокий, уверенный поцелуй накрыл мои губы, окончательно давая понять, что я любила, люблю и буду любить. Если разум можно обмануть, то тело нет.
Знакомый привкус мяты, осторожные, мягкие влажные губы, плавные касания его языка к моему — и вся моя пустота внутри перестала существовать. Издав неконтролируемый стон, я вжалась в широкие плечи, желая утонуть в их силе и тепле.
Мужские руки осторожно опустились на мою талию, а его язык настойчиво напоминал мне, как и какие ласки могут дарить эти ладони.
Мои мысли и мои действия шли в противовес друг другу: в голове мелькало, что я глупая, безвольная дура, а пальцы уже пробрались под край его футболки, очерчивая твердые, горячие мышцы.
Опускаясь губами к шее, ключицам, Егор умело освобождал пуговицы из петель рубашки, обнажая холодному воздуху мое тело. Я откинулась на спину, выгибаясь и плавясь воском от жара его дыхания на своей коже.
Любимые губы ласкали каждый миллиметр моей груди. Его поцелуи и прикосновения будто бы собирали и склеивали меня по кусочкам.
Нежные, но настойчивые пальцы скользнули вниз моего живота, сжав тонкие кружева в ладонях.
Мое тело требовало тело Егора. Он это прекрасно чувствовал и понимал. Без лишних вопросов и разговоров вся наша одежда и белье оказалась на полу.
Одного движения, одного низкого стона в мои губы, хватило, чтобы все те месяцы остались за пределами нашего ритма дыхания….
Нежность и страсть боролись между собой — бешеная схватка языков, переплетение пальцев до их онемения, болезненные поцелуи и медленные, доводящие до исступления движение тел на простыни.
Я запускала пальцы в его волосы, грубо оттягивая их, одновременно покрывая мужскую шею нежными поцелуями и вдыхая тот самый тонкий, дразнящий аромат моря. Егор стонал, вгрызаясь губами и языком в мою кожу, совершая во мне глубокие, медленные толчки. Ногами я крепко обхватывала его бедра, а ладонями скользила по рельефной широкой спине, царапая ее, но не давая отстраниться от себя ни на йоту.
Я хотела впитать все тепло его тела, которого мне так не хватало. У меня перехватывало дыхание, а низ живота скручивало в миллиарды тугих, огненных узлов. Приподнявшись надо мной, Егор провел языком от ключиц к груди и нежно выписал узор вокруг соска, на что я прогнулась в ответ, как от двухсот двадцати вольт эйфории.
Наши стоны и шепот ласковых слов сплетались в узор, соединяющий дыхание и стук сердец.
