А физические ресурсы тех, кто мог работать и за себя, и за “того парня” таяли, поэтому многие держались и выполняли служебные задачи на чистом упрямстве и энергетических концентратах.
Я тоже ощущала себя выжатой, как брианский цитрон. Де Сильва сутки назад вышел на свою первую после вынужденного больничного смену, дав мне возможность выспаться за все те дни, когда я почти без перерыва контролировала агроотсек за нас обоих. Хотя даже после суток беспробудного сна я по-прежнему чувствовала себя так, словно мной, как насадкой на бортовой клинер, протерли полы всех коридоров фрегата.
Дафна до сих пор безвылазно сидела в каюте, только пару суток назад очнувшись от нескончаемой горячки. Я смогла навестить ее лишь перед первым выходным, и посочувствовать тому, насколько сильно рыжеволосая переводчица похудела и осунулась.
Госпожа Маас вдоволь поплакала у меня на плече, кляня последними словами Гуру Цун, де Сильву, лихорадку и экспедицию и вообще все, что привело к ее выматывающей и довольно тяжелой болезни.
— Милая, плохо так говорить, но я тебе завидую.
Как так получилось, что ты одна из немногих не заболела совсем? — уточнила у меня переводчица неожиданно, поднимая с моего плеча свои заплаканные глаза.
— В детстве я много чем болела. Док Лукис считает, что меня могли “залечить”, укрепив врожденный иммунитет и пичкая всякими экспериментальными медикаментами, — уже не в первый раз выдала я заготовленную версию.
К разговору с данарцем я боялась возвращаться даже в мыслях. Вся информация, которую он так щедро вывалил на меня в том приватном разговоре, до сих пор не переварилась моим мозгом и не принималась сердцем.
Я полукровка непонятно кого, имеющая какие-то “энергетические мутации” и неопознанные гены в крови?
Космос, да это даже звучит как бред сумасшедшего!
Как и где моя мать вообще могла найти мужчину, раса которого нашим ученым неизвестна и не изучена?
— Ох, тогда завидовать не буду. Я-то взрослая, а ты столько всего натерпелась совсем крошкой, — всхлипнула Дафна, снова утыкаясь в мое плечо и перемежая плач с натужным кашлем.
Я гладила ее по рыжей макушке и шептала ободряющие слова.
Никто на “Невусе”, кроме дока Лукиса, никогда не узнает, как на самом деле обстоят дела, и почему лихорадка обошла меня стороной.
***
— Внимание, тревога! — раздался по общей внутрикорабельной связи голос полковника Полякова, заставив меня подпрыгнуть от резкого и громкого звука.
Иллюминация в агроотсеке замигала красным. Над головой противно запищала сирена.
