Я даже рискнула залезть на санитарное устройство, чтобы проверить наличие на углах отсека гало-камер, но и после этого в помещение никто не пришел.
Мне упорно казалось, что гудеть моргианский корабль стал как-то тише, да и на гиперзвук судно вроде бы ни разу за последние космос знает сколько суток не переходило.
— Корабль движется как-то подозрительно медленно, — сделала я вывод. — Почему? Технические неполадки?
Энрика, как обычно, молчала, перестав как-то реагировать на мое присутствие или вопросы, которые я задавала скорее самой себе, чем ей.
Я снова проверила Грегора, как делала это все эти дни не единожды. Вроде бы у него был жар, хотя других признаков болезни я не обнаружила. Наша ампула с медикаментом давно закончилась. Как и салфетки, которые я использовала, чтобы протереть его лицо от крови и очистить глубокие раны, выглядящие сейчас чуть лучше, чем в тот момент, когда мы очнулись здесь впервые.
Почему он спит? Что с ним?
Контакт с телом тирианца не вызывал у меня отторжения или брезгливости.
Наоборот, нахождение рядом с ним, пусть бездыханным и дурно пахнущим, вселяло в меня помимо тревоги за его состояние, еще какое-то удивительное чувство покоя и безопасности.
Лицо мужчины, спокойное и очищенное от крови, уже не казалось таким отталкивающим или некрасивым, хоть и оставалось слишком суровым и брутальным. Рисунки, украшающие его лысый череп, на котором, что удивительно, не пробивалось ни единого волоска, в отличие от покрытых темной щетиной щек и подбородка, завораживали своим необычным узором.
В который раз проверяя состояние Грегора и радуясь, что его кожа больше не ощущается болезненно горячей, я заметила, что узоры на висках тирианца будто бы начали медленно перемещаться.
— Энрика, подойди, пожалуйста, — попросила я строго, чтобы проверить, не начались ли у меня галлюцинации.
Госпожа Болер нехотя подползла к мужчине, хотя по ее лицу было заметно, что сделала она это через силу.
— Видишь? — я указала на рисунок.
— Он... движется? — удивленно отозвалась Рика.
Ну, вряд ли обе одновременно сходим с ума от недосыпа, тревог и голода.
— Видимо, так, — согласилась я. — Как думаешь, что это такое?
— Не похоже на паразитическую инвазию или какую-то болезнь, — задумчиво произнесла госпожа Болер.
— Особенность расы, я полагаю, — кивнула я, рассматривая рисунок как настоящее чудо. Кажется, живой узор даже слегка мерцал, меняя свои очертания.
Неожиданно тирианец дернулся, а затем резко, как и в прошлый раз, открыл глаза.
