“Мало ли что ты там мне пообещал?”.
— Потом переведу, — усмехнулся Грегор Шор, а затем просто выжидающе замолчал.
— Ты на меня давишь, — фыркнула я нервно. — А что будет потом? Мы...
— Просто будем вместе. Всегда. Кем? Кем захочешь, Лайла.
И ладонь его такая обжигающая. И глаза такие...
Космос...
— Х-хорошо, — вздохнула я. — Я согласна, Грегор Шор. Я... принимаю твою клятву, забираю твое...гхм... что ты там мне обещаешь. Только волю оставь себе. Мне не нужно служение, мне нужен ты. Просто ты.
Ох... Я сказала это.
Мамочки, я ему это сказала!
— Как пожелаешь, неяри, — улыбнулся этот мужчина так светло и мягко, мгновенно преобразив свое лицо практически до неузнаваемости, что я, сама себе удивляясь, просто схватила Грегора за шею, притянула к себе и поцеловала со всей той неизрасходованной страстью, которую проживала каждый миг нашей близости во сне.
***
Поцелуй стал точкой отсчета. Тем спусковым механизмом, просигнализировавшим нам обоим, что сопротивляться взаимному притяжению и той жажде, которая скопилась за время просмотра мучительных и слишком откровенными снов, стало уже бессмысленно.
Ощущавшаяся в воздухе неотваримость некого переломного для меня и тирианца момента теперь усиливалась с каждым касанием губ к губам, языка к языку. С каждым вдохом. С каждым движением.
— Хочешь быть моей, Лайла? — Грегор оторвался от меня, заставляя распахнуть глаза, и повторил ровно то, что я уже слышала от мужчины из снов множество раз.
— Хочу, — сообщила я уверенно, отсекая от себя сомнения и страхи.
Тирианец тихо вздохнул, потому что до этого, кажется, и не дышал вовсе, а потом рывком поднялся, вытянул меня с сиденья, прижал к своему горячему телу и молниеносно переместился на свою лежанку.
Казалось, он спешил и боялся, что я любой момент могу передумать и уйти.
А я...
Я не хотела его покидать. Отказываться. Оттягивать момент близости. Не сейчас. Не сегодня. Не после клятвы. Не после снов, которые заставляли меня задаваться навязчивым вопросом: “Будет ли в реальности мне так же хорошо с ним, как там, в ярких, навеянных тирианскими энергиями грезах?”
Мужчина посадил меня на себя сверху, заставляя положить ноги по обе стороны от его крепких обнаженных бедер.
Я плавно качнулась вперед, взяла в ладони его покрытый жесткой щетиной подбородок и прислонилась губами к его губам, отпуская себя полностью и гася до сих пор мечущиеся где-то на кромке сознания неуверенность и стыд.
Язык Грегора раздвинул мои губы, довольно жестко и требовательно.
