Ее руки оказались ледяными, и мне почудилось, что они дрожат. Я поморщилась, почувствовав укол, и отвернулась, когда колба стала наполняться густой алой жидкостью. От вида крови меня всегда кидало в пот и тошнило.
— Все, — выдохнула медик с явным облегчением. — Можете быть свободны, госпожа Орис... То есть госпожа Боянова.
— Боянова, — повторила я с нажимом, даже не дернувшись от упоминания фамилии бывшего мужа, ставшей мне теперь чужой. Потом медленно поднялась, не удостаивая Энрику излишним вниманием и мечтая поскорее убраться отсюда.
Надеюсь, больше за время полета мне не придется посещать медблок и как-то взаимодействовать с этим человеком.
Мне хватало силы воли и благоразумия не ввязываться ни в какие выяснения отношений. Это далось несколько тяжелее, чем я рассчитывала, но вполне осуществимо.
— Вы меня преследуете? — раздалось тихое мне в спину.
Похоже, у Энрики, в отличие от меня, нервы были не такими крепкими и закаленными.
— Что? — я даже замерла от услышанного, удивленно уставившись на женщину.
— Вы ведь хотите окончательно меня уничтожить. Отомстить за все..."
"— Верите или нет, вы — последняя, кого я желаю видеть на этом корабле, — отозвалась я совершенно искренне, хотя не собиралась перед этой дамой как-то оправдываться. — Но так сложились обстоятельства. Мне предложили место в миссии, и я воспользовалась этим шансом. Вот все, что вам нужно знать о моем присутствии на “Невусе”. Не одна вы хотите что-то поменять в своей жизни.
— Я вам не верю, — зашипела госпожа Болер.
— Вы просто хотите и здесь сделать мою жизнь невыносимой. После всего, что...
Я горько усмехнулась и покачала головой.
“Почему она из разлучницы стала жертвой? Почему из нас двоих в результате жалеют именно ее?”.
Даже сейчас Энрика ведет себя так, словно она — единственная пострадавшая сторона, а я — виновница ее бед.
Как удивительно все же устроены разумные. Они быстро забывают собственные грехи и злодеяния, неправильные выборы или решения. Легко переобуваются в тех ситуациях, когда их поступки оборачиваются против них, воздавая по заслугам.
""По чужим карманам не ищи, свои стереги!"" — говаривала бабуля Нана на подобный случай.
Я никогда не желала этой женщине зла. Адаму да, желала еще в самом начале, когда во мне бушевала обида за его предательство, но разве кто-то может меня за это осудить?
— Стоп! — вскинула я руку. — Смею напомнить, что лично я ничего плохого вам не делала. Никогда. Чего не могу сказать о вас, Энрика.
