Полковник — большой любитель и ценитель музыки, причем живой, а не искусственной, и такое выступление станет для него поистине шикарным подарком, могу с уверенностью это пообещать. Настаивать, как вы понимаете, не смею, но буду рад, если вы согласитесь.
Я гулко сглотнула и прикусила губу. Опыт моих предыдущих концертов для более чем двух разумных в качестве зрителей показал, что у меня определенно имеется страх сцены: трясутся и потеют руки, срывается голос, кружится от волнения голова.
Как я уже говорила, пары раз, когда бабуля Нана брала меня с собой в качестве помощницы на ее выступления в квартале развлечений нижнего тора “Экраны” еще в детстве, хватило с лихвой, чтобы понять, что ее ремесло, да и вообще привычный сигойнам вид заработка, для меня совершенно не подходит. Бабушка тогда махнула на меня рукой, а я не стала бороться со своим страхом и пытаться как-то его преодолеть, тем более вскоре нашла себя в другом занятии, выбрав работу в агроотсеке.
— Я не могу выступать перед толпой, шеф, — повинилась я, решив быть максимально откровенной во избежание всяческих недопониманий. — В этом я могу заверить вас точно, исходя из моего предыдущего, не совсем приятного и, прямо скажем, почти провального опыта. Вот такая я нетипичная сигойна.
— Жаль, я так рассчитывал на ваш положительный ответ, — вздохнул хольмин. — Не поймите меня неправильно, Лайла, дело не в вашей принадлежности к сигойнам в принципе, а именно в том, что я случайно услышал, как отзывается о вашем пении и игре на манипуляторе госпожа Маас в кают-компании в разговоре с младшим Советником Бишаром.
А как вы знаете, наша Дафна просто так, за красивые глаза, никого хвалить не станет. Талис де Сильва тоже упомянул о том, что вы поете, но предупредил, что раз вы делаете это исключительно в одиночестве, то вряд ли настроены развлекать других членов экипажа. Среди наших служащих других музыкально одаренных разумных просто нет.
Если бы были, я бы не стал так настаивать, понимая вашу проблему и связанные с ней опасения, но...
Хольмин провел ладонью верхней правой руки по зеленовато-серой, лишенной волос широкой макушке. Я с сожалением вздохнула, ощущая, что начальник действительно очень рассчитывал на мою помощь и расстроен моим отказом, но, разумеется, ни к чему принуждать меня не станет.
