Лакей и я

Там, внизу, она позволила себе слишком много эмоций. Она должна была сказать, что ей наплевать и на него самого, и на его позорный закон. Она сказала, что не желает больше никогда его видеть? Но тогда у нее не будет шанса сказать ему, что она думает о его мерзком законе. Она не только позволила мерзавцу разбить ей сердце, но и упустила возможность высказаться. Фрэнсис с остервенением мяла в руках платочек, уже давно превратившийся в мокрый комок. Ну почему жизнь так несправедлива!

Она стала вспоминать их встречи в библиотеке.

Боже, что она ему наговорила: о высшем обществе, сезонах, джентльменах, — а он улыбался и кивал, словно соглашался с ней. Лжец и подонок! Мерзкий негодяй!

Как человек может пасть столь низко! Что это за мужчина, если способен воспользоваться неопытностью девушки, чтоб выиграть пари? Нельзя оставлять это безнаказанным, следует все рассказать отцу, чтобы вызвал его на дуэль? Только Фрэнсис быстро отказалась от этой идеи: ведь этот мерзавец может и убить.

Да и, если разобраться, она тоже виновата: не надо было бегать на встречи с лакеем. Она не снимает с себя вины. Только она-то не скрывала, что леди, а не какая-нибудь служанка, а он лгал.

Наверняка этот граф потом над ней смеялся, над всеми этими поцелуями. Вспомнив о поцелуях, Фрэнсис покраснела и разозлилась еще больше. Они-то были настоящие? Или граф и тут притворялся, чтобы выиграть пари? Он обнимал ее, целовал… Нет, она не будет думать об остальном: иначе лишится рассудка.

Ей придется убедить себя, что ничего не было, никогда, а то не вынесет.

Он лгал обо всем — своем имени, работе, отношениях с лордом Клейтоном, позиции в отношении этого чертова закона. Между прочим, когда он якобы притворялся адвокатом дьявола, говоря о законе… это было не притворство: он выступал за его принятие. У Фрэнсис внутри все переворочивалось, к горлу подступила тошнота. Она сползла с кровати и едва успела добежать до ночного горшка.

Потом она долго сидела, молча, перебирая в уме все слова, которые искренне говорила ему, и снова и снова задавала себе один и тот же вопрос: почему? Ответ разрывал ей сердце: из-за пари.

Какая ужасная жестокость!

За окном стемнело, когда в ее комнату вплыла мать, причем в сильном возбуждении.

— Вот ты где, дорогая. Только что приехал твой отец. Он уже переговорил с сэром Реджинальдом и согласен, чтобы объявление о помолвке было сделано сегодня за ужином.