Лакей и я

Фрэнсис поверила бы в правдивость слов матери о сэре Реджинальде, если бы уже не встречалась с ним: такая возможность представилась на последнем балу сезона. Джентльмен говорил без устали, но все о себе. Миссис Уинфилд бдительно наблюдала за ними и тут же прервала Фрэнсис, когда та попыталась заговорить об этом омерзительном законопроекте, который намерен провести такой же отвратительный член палаты лордов некий граф Кендалл. Насколько было известно Фрэнсис, у него много сторонников: эти сведения она почерпнула из газет и из разговоров отца с его друзьями, когда речь заходила о политике.

— Остается только надеяться, что сэр Реджинальд не заговорит меня до смерти, в подробностях описывая игру в «фараона», имевшую место десять лет назад, — вздохнула Фрэнсис.

Миссис Уинфилд закатила глаза.

— Невзирая ни на что, в пятницу мы едем в Девон. Я немедленно прикажу Альбине, чтобы начала паковать сундуки. Готовься, и, имей в виду, никаких разговоров о политике. — Мать резко обернулась и посмотрела в упор на дочь. — Ты меня поняла, Фрэнсис Реджина Тергуд Уортон?

Девушка ткнула пальцем в ее сторону и попыталась исправить:

— Закон о занятости — это вовсе не поли…

— Никаких разговоров о законах, бедняках, занятости и подобной ерунде! — разозлилась баронесса.

— Хорошо, мама, как скажешь. — Фрэнсис хотела было скрестить пальцы за спиной, но решила, что это будет нечестно, а она всегда старалась не лгать, порой даже во вред себе. — Обещаю не вести подобных разговоров, во всяком случае — с сэром Реджинальдом.

— И с любым другим подходящим джентльменом из общества, — жестко потребовала миссис Уинфилд.

Фрэнсис уперла руки в бока и, как попугай, повторила:

— Да, и с любым другим подходящим джентльменом из общества.

— Превосходно! Тогда нам, возможно, все-таки удастся выдать тебя замуж. — Улыбнувшись, баронесса подхватила юбки и величаво выплыла из комнаты.

Когда за ней закрылась дверь, Абигайль уставилась на сестру и спросила со всей серьезностью:

— Что ты собираешься делать, Фрэн? Ты не скрещивала пальцы за спиной, я видела. Может, ты скрестила пальцы на ногах?"

"Фрэнсис, обожавшая сестру, не могда сдержать улыбки. Абигайль понимала ее, как никто.