Лакей и я

В тот момент, когда рыцарь расположился за столом рядом с ней, у нее был такой вид, словно все, о чем она могла думать, — это бегство. Лукас, выполняя свои прямые обязанности, снабдил рыцаря салфеткой. У него были некоторые опасения, что тот может взглянуть на него и узнать, но они быстро исчезли. Тот не удостоил его даже мимолетным взглядом. Значительно больше сэра Реджинальда интересовало декольте мисс Уортон. Видеть это Лукасу было, мягко говоря, неприятно. Очень хотелось сломать рыцарю нос.

Тем не менее положение невидимки имело свои преимущества, и оно начинало все больше нравиться Лукасу. Создавалось впечатление, что он обладает неким волшебством… волшебной палочкой. Он чувствовал возбуждение и одновременно свободу. Его приводило в недоумение то, что за весь вечер ни один из гостей за исключением мисс Уортон и Теодоры не посмотрел ему в лицо. С другой стороны, он мог слышать разговоры, которые никогда бы не услышал, будучи гостем за обеденным столом.

Лукас внимательно наблюдал за общением мисс Уортон и сэра Реджинальда, часто подходил к ним, чтобы наполнить бокалы, и слышал занудные сентенции рыцаря, которые приходилось выслушивать бедной девушке.

Лукас мог бы поклясться, что рыцарь произнес целый монолог о грязи и боли в пояснице. Даже интересно, как это можно было выдержать.

В какой-то момент, глядя на несчастное лицо мисс Уортон, Лукасу захотелось опрокинуть на колени рыцарю весь черепаховый суп, но девушка справилась сама, сумев ответить парой едких фраз, от которых сам он ухмыльнулся, а ее мать — поморщилась.

За этот вечер он узнал довольно много о Фрэнсис Уортон. Юная леди была не из тех, кто смущенно опускает глазки по каждому поводу, без колебаний говорит то, что думает. Лукас с радостью еще послушал бы ее остроумные замечания, но обязанности лакея не позволяли слишком долго бездельничать.

Теодора этим вечером пила вино, чего, как правило, не делала: вероятно, для того, чтобы не смеяться над ним.

Ее одновременно и пугала, и восхищала идея «Клуба лакеев». Клейтону пришлось посвятить жену в их план, и она, согласившись, стала полноценной участницей заговора. Ее тоже в немалой степени удивило, что ни один человек за столом не узнал графа Кендалла. Правда, в списке гостей было не много тех, кто его знал, и одним из таких был надутый индюк сэр Реджинальд, к счастью, настолько занятый самим собой, что не смотрел на слуг.