Лакей и я

 — Что, действительно всерьез обдумываете, как эта нелепая идея может сработать?

— К примеру, пусть это будет… прием в загородном доме, — предположил Беллингем, обращаясь к Уортингтону и не обращая внимания на замечание Лукаса.

Тот тряхнул головой и прищурился.

— Прием в загородном доме — это хорошо.

— Но это будет не какой-то там прием неизвестно где, конечно, — продолжил Белл. — Его должен устроить один из нас — тех, кто принимает участие в эксперименте.

— Эксперимент? — оживился Клейтон. — Вряд ли мне что-то нравится больше, чем опыты и эксперименты.

Кстати, так уж совпало, что я устраиваю ежегодный прием в своем загородном доме и собираюсь разослать приглашения.

Виконт произнес все это таким будничным тоном, словно между прочим, как будто только что не подлил изрядную порцию масла в огонь, медленно, но верно разгоравшийся.

— Эксперимент? Какой эксперимент? — очнулся Лукас.

Беллингем щелкнул пальцами.

— Прием в загородном доме — то, что надо, Клейтон!

— Нет-нет-нет! Подождите! — Лукас, сидевший между Беллом и Уортом, заерзал на стуле.

Надо как-то срочно протрезветь. Его друзья, похоже, лишились рассудка, даже Белл, обычно самый уравновешенный и хладнокровный. — Никакой прием в загородном доме не сможет изменить мою внешность. Меня все равно узнают.

— И он прав, — заметил Клейтон, глотнув эля.

Слава богу, хоть он сохранил здравый рассудок и не принимает все эти бредни всерьез.

— Нет, если ты пригласишь дебютанток только этого сезона… — проговорил маркиз, и уголки его губ дернулись в слабой улыбке.

 — И если создашь правильные обстоятельства…

Лукас глубоко вздохнул и отодвинул кружку.

— Дебютантки меня, возможно, и не знают, зато их мамаши — определенно, ведь у многих есть старшие дочери. Это и есть здравый смысл, которого так не хватает нашему разговору.

— А вот здесь вступают правильные обстоятельства, — наставительно проговорил Беллингем и улыбнулся.

Уортингтон поскреб отросшую за день щетину на подбородке и согласно кивнул:

— Полагаю, ты на правильном пути.

— Имейте в виду: я отказываюсь носить маску, — заявил Лукас. — Средневековье какое-то!

— Никакой маски, — заверил его маркиз и, откинувшись на спинку стула, в раздумье принялся теребить нижнюю губу, как делал всегда — совершенно бессознательно, — если что-то замышлял.

— О костюме тоже не может быть и речи, — продолжил Лукас и отодвинул кружку подальше: если выпить еще хоть глоток, ситуация станет совсем уж безумной.