Лиззи проглотила какой-то вязкий, тягучий комок, застрявший в горле, и твёрдо сказала:
– Ошибаешься, папа! У меня высшие баллы по всем предметам. Я прошла в следующий триместр!
– Да? – с сомнением переспросил отец, вглядываясь в нее с экрана планшета, но, видимо, каким-то чудом ей все-таки удалось его убедить. – Что ж, молодец, дочурка! Не ожидал!
Не успела Лиз договорить с отцом и отключиться, как в ее комнату ворвался Виктор. Крепко обняв девушку, он закружился вместе с ней, осыпая ее щёки и губы легкими поцелуями.
– Ура, Лиззи, любимая! Ты остаёшься! И как тебе удалось убедить этого напыщенного Леоне? Моя любимая – умница!
– Ты что, подслушивал под дверью? – нахмурилась девушка.
– Я услышал случайно, – пропел парень, поцеловав Лиззи в шейку, и от прикосновения его немного влажных губ она вздрогнула. – Мы снова вместе, хорошая моя, и теперь нас ничто не разлучит! Нам нужно это отметить!
А потом произошло совсем странное: в бесконечно любящих глазах Виктора что-то мелькнуло, он вдруг положил ей руки на бёдра, чего раньше никогда не делал, и прижал к своим бёдрам.
Он был высоким, очень худым, и животом, упершимся в его ширинку, Лиз ощутила что-то выпуклое и твёрдое.
Виктор смотрел на нее, как ни в чем не бывало, и нежно улыбался, давая ей понять свое желание. Лиззи ощутила неудобство, а потом почему-то отторжение.
Ей не хотелось, чтоб он ее касался, и особенно – своим напрягшимся членом, даже сквозь одежду.
Она так хотела рассказать ему о том, как унизил ее Константин Леоне, поделиться переживаниями, но подходящий для этого момент ушел. Виктор думал сейчас совершенно о другом.
Каким-то чудом ей удалось выкрутиться из неловкой ситуации, сославшись на то, что устала и очень хочет спать, и спровадить парня, чтобы в слезах броситься на свою постель, едва он вышел.
Святые угодники, как можно было ухудшить ее и без того бедственное положение? Только солгав отцу и парню, зная, что эта глупая ложь выяснится на следующий же день! И если Виктор поймет ее и поддержит, то отец…
Ох, отец! С каким видом она вернётся в Кергилен? С видом побитой дворняжки, конечно! А он, он торжествующе скажет: «Вот видишь, Лиз, тебе надо было меня слушать, ведь я был прав!».
