Поинтересовался не у нее, у самого себя. – Снимай платье, десмондка, мне не терпится увидеть твое белье… Черт бы меня побрал! Все-таки красное, ну кто бы мог подумать?"
"Лиззи ощущала его голодный взгляд каждой клеточкой тела. Прозрачное алеющее кружево не скрывало ни набухших призывно торчащих сосков, ни тонкой, аккуратно выбритой полосочки карамельного цвета волос на лобке.
По его приказанию Лиз легла прямо на письменный стол, своими неловкими движениями сметя стопки идеально сложенных документов и важных бумаг.
Она ощущала себя едой, изысканным блюдом, и внутри у девушки все вибрировало от униженности своего положения, мешающейся с бешеным возбуждением.
Леоне прошелся ладонью по ее шее ниже, оттянув кружево бюстгальтера. Ее полная грудь легла в его руку и от легчайшего прикосновения прохладных пальцев к алому соску Лиззи выгнулась и застонала, истекая липкой горячей влагой.
– Я хочу, чтобы ты показала, как ласкаешь себя, десмондка, – проговорил великий князь, обдав ее грудь опаляющим дыханием.
Чуть не плача, Лиззи подчинилась его приказу, и, раздвинув ноги, просунула руку к себе в трусики, принявшись неумело гладить зудящий мокрый бугорок, и от каждого движения ее пальчиков по телу прокатывалась сладчайшая волна.
Леоне облизал тёплым языком сначала одну ареолу соска, а затем другую. Просунув палец под бусы, обвивающие ее шею, князь натянул их до предела, так, что жемчужины впились в нежную кожу.
Лиззи дёрнулась и закусила губу, чтобы не закричать. Нитка не выдержала, и бусы лопнули, брызнув по черной зеркальной поверхности стола, осыпая девушку шёлковым градом.
И в этот момент великий князь вонзил клыки в том месте ее шеи, где билась тонкая голубая жилка и принялся жадно пить ее кровь. Боль смешалась с наслаждением в одно неделимое целое, Лиззи чувствовала с Константином неразрывную связь и это было просто потрясающе. Слезы текли и текли по вискам, но каждый его глоток возводил ее все выше и выше, пока, наконец, она не забилась в судорогах первого в своей жизни оргазма.
– Что нужно сказать, десмондка? – хрипло поинтересовался Константин Леоне.
Он навис над ней, страшный в своем опьянении ею – подбородок и чувственные губы в ее крови, а в голубых глазах полыхает дьявольский огонь.
– Благодарю вас, – жалко прошептала измученная Лиззи. – Ваше Сиятельство, благодарю…
Глава 4.
