Еще можно было попробовать поймать какого-нибудь мелкого зверька. Сделать ловушку из веток. Или просто руками. Чисто технически это было не сложно. Не такими уж быстрыми были грызуны. Рушился план на этапе «убить зверя». Видимо, не настолько я была голодна, чтобы собственноручно лишить жизни живое существо.
Сомнения терзали не долго. Если придется задержаться в лесу еще на какое-то время, обязательно попробую охотиться. А пока, нарвала жменю листьев, пошла в сторону своей импровизированной стоянки. На вкус листья оказались кисловатыми и на удивление сочными.
Прозрачный сок хорошо справлялся с жаждой. С голодом дела обстояли сложнее. Хотелось каши, мяса, хлеба, сладких яблок и клубники. Листья ничего из этого не напоминали. И я еще не настолько оголодала, чтобы радоваться траве.
Подходя к месту стоянки прислушалась. В лесу стало подозрительно тихо. Птицы перестали орать. Никто не шуршал, не стрекотал, не бегал. Все будто замерло. По рукам пробежал знакомый холодок. Сердце сжалось то ли от страха, то ли от волнения.
Подошла к огромному белому стволу. Старалась не шуметь. Даже жевать перестала. Рядом с моим «гнездом» стоял принц."
"Дыхание само остановилось, горло больно сжалось, из глаз хлынули слезы. Только теперь уже это были слезы счастья. Мужчина растерянно оглядывал место моего ночлега. Я не видела его лица. Но была готова голову положить на отсечение, он хмурил брови. Глаза Фирса темнели. На лбу появлялись тонкие полоски морщин.
Я хотела позвать его. Но не успела. Тело принца заволокло плотной черной пеленой.
Через мгновенье напротив меня стоял не человек, а волк. Огромный халли с черными глазами. Тот, что трижды спас меня, рискуя собственной шкурой. Который помогал разрабатывать ноги, уничтожал чужие букеты и смеялся над сердобольным Иядом. Все время, все время эта лохматая туша была рядом. Еще не осознав всего произошедшего, поднялась на ноги и сделала шаг вперед.
- Я здесь!
Халли в один прыжок оказался рядом. Уткнулся тяжелой головой в живот и жалобно заскулил. Слезы сами лились из глаз.
Схватила волка за холку и уткнулась носом в морозную макушку.
- Фирс, - всхлипнула, - превращайся. Я видела тебя.
Упрашивать долго не пришлось. Густая тьма на секунду укрыла зверя. Через мгновенье я уже рыдала на плече у Фирса. Рыдала самозабвенно, громко и не очень красиво. Чтобы знал, как мне все это время было больно и страшно. Чтобы больше не отпускал, не позволял и вообще боялся меня обидеть. Ибо нет для мужчины ничего страшнее, чем рыдающая женщина.
