- Это…. –
Я хотела сказать «отель». Но не была уверена в том, что такие слова здесь используются. К счастью, Фирс понял мое замешательство раньше, чем я ляпнула какую-нибудь глупость.
- Постоялый двор. Здание принадлежало бывшему губернатору. Но потом он отбыл на повышение в столицу. Дом перешел в дар городу.
- Интересно.
Снаружи здание не было похоже на жилое помещение. Ровные ряды узких окон, безликие, прямоугольные двери, серое каменное крыльцо больше напоминали студенческое общежитие советских времен постройки, чем место, где мог жить целый губернатор.
Не было там ни красивого фасада, ни интересного декора, ничего, что могло бы указывать на высокий статус предыдущего владельца.
Внутри здание оказалось еще более скучным, чем снаружи. В просторном, я бы сказала безликом холле, нас встретил черноволосый мужчина неопределенного возраста. Я бы сказала, что ему лет тридцать. Но боюсь, к моей догадке стоило прибавить еще как минимум один ноль. А может и два. С продолжительностью жизни в новом мире я пока тоже не смогла разобраться.
- Добро пожаловать. – Мужчина надел на лицо дежурную улыбку и поклонился. Сначала мне, потом моему спутнику. – Что могу предложить для юной лиммы?
Он посмотрел на меня так пронзительно, что щеки запылали. Халли сделал шаг вперед, закрывая меня от незнакомца. А я посмотрела в сторону. Там, на неудобном диване сидела женщина. Это была первая лимма, или леди, которая сидела одна. Без сопровождения мужей, любовников или опекунов.
На фоне безликой стены она выглядела особенно ярко. Волосы, вьющиеся мелким бесом, были собраны в высокую прическу. Лиловое платье удачно подчеркивало белизну идеальной кожи. Фиолетовый корсет рисовал четкую линию талии. Это была первая женщина в таком тугом корсете. Тонкие черты лица, губы цвета лесной ягоды, подведенные синей краской глаза.
Она была здесь не к месту. Как дорогая фарфоровая чашка на полке с цветными кружками из дешевого супермаркета. И смотрела эта женщина на моего Халли.
Смотрела с интересом. Смотрела пристально, ловя каждый жест мужчины. Когда Фирс поворачивал голову, незнакомка чуть выпячивала вперед грудь и облизывала губы. Внутри зашевелилась ревность. И злость. Мое присутствие ее никак не смущало.
Серри
Сидеть в номере было невыносимо. Гулять по городу, среди вонючих рыбаков и мастеровых, невыносимо вдвойне. Посещать более респектабельные районы было нельзя. Даже пообедать в приличном ресторане нельзя.
