– Думаю, Богиня с вашей помощью перетащила душу иномирянки в Амонн. Другого объяснения нет. Чтобы не придумали боги, брачными обязательствами вы не связаны. Можете просить в храме второй призыв. Через десять лет, как прописано в законе. О посланнице Всевышней мы позаботимся. – Пообещал король, надеясь успокоить сына. – Поселим девушку в Экере. Всем обеспечим. Когда придет время, выберет мужей и будет жить счастливо. Как уважаемая лимма.
- Второго призыва не будет. – Фирс скривился. Слова отца разозлили. Мужчина не заметил, как кубок превратился в кусок покорёженного металла.
Горячее вино вылилось на пол.
- Объяснись.
- Она моя Душа.
- Сожалею сын. – Король с трудом сдержал ироничный смешок. Встретить вторую половинку души – счастье для любого сиранца. Или проклятье. Если девушка не чувствует ответного притяжения. А Регина ничего не чувствовала. И была свободна. В отличие от его сына.
- Корона даст дозвол на Вольный брак?
Отец Фирса задумался. Добровольные браки в правящих семьях не заключались со времен последней войны.
В них практически не рождалось детей. В редких случаях мальчики. И те, с очень слабым магическим потенциалом. Союз, одобренный Богиней, гарантировал крепкое потомство и процветание рода. Но, лишать сына единственной, даже для Каменного Халли было слишком.
- Корона дает дозволение второму принцу на Вольный брак. – Пообещал отец. – Если, девушка даст согласие. - Фирс шумно выдохнул.
- Спасибо.
- А то мой отказ что-то мог изменить?
- Не мог. – Признался Халли. – Спасибо, что не стал усложнять.
- Пусть Бейрат займется лагерем. Твоя забота ламира.
Кристалл погас и через мгновенье рассыпался мелкой крошкой. Фирс швырнул искореженный бокал в угол шатра, обтер липкую руку о кусок зачарованной ткани и вышел на улицу. Нужно было срочно переговорить с побратимами.
Регина
Открыла глаза. Время, если верить тусклому освещению шатра, близилось к сумеркам. Снаружи доносились приглушенные голоса. Судя по обрывкам фраз, помощник Фирса выставлял дополнительную охрану у дверей моего временного дома.
Возле очага суетились слуги.
Я лежала на кровати, укрытая темным одеялом. Плотная ткань рубашки хранила запах мятой травы и горькой дубовой коры. Вспомнилось детство. Как бабушка настаивала самогон в дубовых бочонках. Специфический аромат алкоголя, пропитанный деревянной горечью, разносился по сеням и ассоциировался с деревенским бытом. Я любила бывать у бабули. И любила этот запах. Он напоминал о теплом лете, хаботливых руках и сладких пирожках.
