Поляну у озера, продуктовые склады, хоть кого-нибудь из мужчин.
Ничего не получалось. Огонь подбирался ближе. В голове проносились картинки старых европейских городов. Топот копыт, резкие запахи, крики, шум. Все это казалось таким реальным, особенно запахи свежих булок, пробивающиеся через гарь, что распахнула глаза. Сквозь палящее марево увидела улицу: мощеная дорожка, копыта лошадей, разноцветные сапоги и узкие окошки цокольных этажей. Портал открылся. Шаг. Нужно было сделать один шаг, чтобы выжить. С трудом поднялась на ноги.
Стопы пронзила резкая боль. Не сдержалась, заорала громко, от всей души. Сильный толчок в спину заставил завалиться вперед и полететь лицом вниз. Что было дальше, я уже слабо понимала. Удар о холодные камни, вой, крики прохожих и блеск черных сапог прямо у носа. Кажется, даже почувствовала запах жира, которым эти самые сапоги были обработаны, и потеряла сознание.
Каллеб
Последние языки магического пламени погасли. Прозрачный купол, не дававший попасть в шатер, и спасти девушку рассыпался прозрачной крошкой.
Каллеб с трудом сдерживал нервную дрожь. Он смотрел на пепелище и не знал, что делать: броситься искать обугленные останки, или приказать готовить погребальный ритуал.
Рядом стояли Вайрот и Биллар. Люди вокруг молчали. Солдаты, с деревянными ведрами в руках смотрели на пепелище. Где-то в стороне, прижимая к сытому боку чумазых мальчишек, вытирал слезы повар. Бейрат третий раз обходил место пожара. Советник заложил обожжённую руку за спину, и что-то высматривал среди тлеющих углей.
Фирс молча наблюдал за советником. Ждал.
Эрем
Приграничный городок на окраине империи Шахзи жил своей серой жизнью. День подходил к концу. Дневные патрули возвращались в город, уступив место коллегам. Горожане спешили поскорее закончить дела и вернуться домой. Или засесть в какой-нибудь таверне, с кружкой пива. А может, чего-нибудь покрепче.
Лирад пивом ограничиваться не планировал. Седой врач час назад закончил обход пациентов и спешил расслабить мозг лошадиной дозой алкоголя.
Сегодня у него на руках умерло сразу трое мужчин. Смертники возомнили себя великими охотниками и отправились в лес, охотиться на северных халли.
Волки дорого ценились артефакторами. Хоть истребление северных хищников было под запретом и жестоко каралось законом, смельчаки, жаждущие быстрого обогащения, все еще находились. Точнее, смертники. Убить северного волка было не просто сложно, а почти невозможно.
Лирад вспомнил, в каких муках умирали охотники.
