Лапочка для Демона

Я, вскрикнув, попыталась мягко высвободиться, шепча, что ему нельзя, что больно и остальные правильные вещи, Но Игорь только сжал крепче, с удовольствием уткнулся носом в мои волосы и приказал, спой мне ту колыбельную, Лап, помнишь?

Я заплакала опять. Колыбельная.

— Не плачь, Лапа, пой.

Я всхлипнула длинно и зашептала:

— Спи, моя крошка, спи.Свет из окошка звездный.Гладит пусть сны твои.Спи, моя крошка, поздно.А за окном темно.А за окошком небо.Звезды летят стеной.Спи, моя крошка, крепко.Утром придет рассвет.Утром все будет ладно.

Так мы и лежали, тесно обнявшись в больничной койке. Он, блаженно щурясь и глубоко дыша, а я шепча детскую песенку.

— Вот именно ее и будешь нашим детям петь, Лапа.

— Ириска, чего замерла? бойкий голос Богдаши выводит меня из ступора.

Я тихо трясу головой, смотрю опять на себя в зеркало."

"И узнаю. Уже узнаю. Это я. Красивая, в коротком белом платье-трапеции, расшитом серебристыми снежинками, в шикарных дизайнерских туфлях и с паникой в глазах.

Мне страшно, что я, приносящая беду, буду и дальше подвергать Игоря опасности. Не специально, нет! Но теперь мне страшно.

А ему нет. И уверенность ледяного Демона нивелирует мой страх.

И я обещала ему, что буду петь колыбельные нашим детям.

А значит, пора.

Пора, Лапочка.

Эпилог

— Ма, этот вопрос закрыт, у нас есть ребенок, я опять погружаюсь в планшет, стоя на своей кухне. Если честно, не могу сосредоточиться. Не только потому, что мама Оля беспрерывно трещит о том, что нам с Лапочкой нужен свой ребенок, а потому что она жарит картошку с луком, и у меня слюни текут.

— Я не против Ани. Чудеснейший ребенок! Боже, она так на тебя похожа, что у меня все спрашивают, когда ты успел, мать звонко смеется, а я кайфую.

Немыслимое событие, моя мать на моей кухне жарит мне картошку. Ради этого можно потерпеть ее бубнеж.

Глаза у моей мамы карие, теплые и бездонные.

Теперь я понимаю, почему так запал на лисичку. На мою мать похожа. Большим бонусом идет еще отсутствие такого боевого характера, как у Ольги Владимировны, поэтому я теперь пожизненный семьянин с любовью к своей жене.

Жена. Как много в этом звуке и страшных воспоминаний о моей свадьбе. Шестьсот человек! Дядюшка охренел настолько, что собрал всех и вся.

Матюша, мой ученый дядька, приволок с собой полярников и метеорологов.