Лапочка для Демона

Неужели этот ее утырок, эта тварь… даже такого с ней не делал? Как вообще тут можно удержаться? Она же вкуснее самой сладкой карамели!

Ее хочется облизывать всю. Везде. С ног до головы. И особенно тут.

Лисенок скромничает и пытается сдвинуть ножки. Но я не позволяю.

Раскрываю ее, как самый шикарный свой подарок на все дни рождения сразу, и провожу по влажной мякоти языком.

Сразу широко, одним движением."

"И она вскрикивает. И выгибается. И бедра ее подрагивают. Напряжены, словно каменные.

Я все. Это подмечаю, картина привычно складывается из множества деталей, превращаясь в одно шикарное и самое правильное полотно, произведение искусства.

Только для меня.

И для нее.

Ее финальная дрожь, сопровождаемая стонами, всхлипами и нежнейшим «Игоречек, Игоречек, Игоречек» вишенка на торте. Вкусно. Но не наелся.

А потому губами вверх, к напряженной груди, куснуть острые напряженные соски, отметив Лисенкину острую реакцию и оставив их на второй раунд, а потом глаза в глаза.

Опять утонуть, упасть на самое омутное дно.

Лисенок выглядит так, словно только что словила первый свой оргазм. Неужели? Правда? Мальчик Андрюша, а чем ты таким вообще с ней занимался столько времени? Она же зажигалка, на нее достаточно посмотреть, чтоб завести.

И самому завестись так, что не остановишь.

Утонув в растерянных карих глазах, я просто выдыхаю в мокрые губы:

— Держись, Лисенок.

И резко двигаю бедрами.

И тут одновременно происходят две вещи: во-первых, я позорюсь. Практически. В смысле, чуть программа не слетает раньше времени.

Потому что Лисенок ощущается настолько восхитительно тесной и горячей, что удержаться и тут же не кончить стоит огромных, я бы сказал, титанических усилий. И во-вторых, выражение поплывших глаз меняется. Зрачки расширяются, а потом резко сужаются, со щек уходит краска, Лисенок кусает губу и стонет так, словно… Словно. Это в первый раз у нее! Но. Это бред! Очередной бред, как и многое рядом с ней!

Это не может происходить с ней впервые! Она уже жила с этим Андрюшей! И, каким бы гондоном он ни был в постели и по жизни, Но член-то у него имелся! Я надеюсь.

Но, судя по реакции Лисенка, все вообще не так.

— Лапа, Лапа, хриплю, не двигаясь. Выходить не собираюсь, не дождется, Но ситуацию надо прояснить. Лап… Только не говори мне, что. Это впервые у тебя.

Она моргает, с уголков глаз скатываются слезинки. А я смотрю. И даже эти слезы, эти проявления ее боли для меня сейчас в кайф, для изврата.

Затем она неловко ерзает.